Детские фильмы или фильмы, снятые по-детски? Дихотомия почище годаровской, высказанной насчёт «политических фильмов» и «фильмов, снятых политически». Здесь можно развернуть глубоко эшелонированные боевые порядки мышления и поразмыслить над таким раздвоением, но в «детском номере» Cineticle всё уже было обстоятельно написано. Дети не снимают кино, если только их не подталкивает к этому Жан-Люк Годар или вавилонский злой дух Багул; взрослые снимают детские фильмы так, словно бы они совершенно ничего не помнят о детстве, поэтому получается «по-взрослому»: дети убивают Чужих и твёрдо заявляют «Мы будем править». Такое впечатление, что взрослый, который хочет в своём творении вернуться в детство, чаще всего в него впадает.
Фильмы, снятые по-детски – категория слабо определяемая, как и фильмы, снятые политически. «Детскость» для кинокритика – параметр зыбкий, дифференцируемый сложнее, чем «политичность»; автору этих строк достаточно интуиции, которую, увы, к делу не подошьёшь. Но, как бы там ни было, ниже представлена десятка киноработ различной степени «детскости», которые для меня в этом году спасли кинематограф; я несколько изменил своим принципам составления итоговой «десятки» и расположил фильмы не в порядке смотрения, как обычно, а, хоть и без нумерации, сообразно местам на пьедестале.
«Замедленная подача» (Eephus), Карсон Ланд, США, Франция, 2024
В своей рецензии я уже отмечал, что дебют Ланда, следующий фильм которого я уже нетерпеливо жду, поражает своим микрокосмом, который, будучи вычлененным из Большого мира, точнейшим образом его отображает. Кощунственно не вникнув в правила бейсбола, мне всё же удалось насладиться красотой траектории летящего мяча, вокруг которого развёртывается осенний мир со слегка утомлёнными игрой людьми. Посмотрев «Замедленную подачу» четыре или пять раз в течение года, насытившись покоем этого мирка, даже начинаешь прощать городу и миру какие-то мелкие оскорбления, начинаешь понимать, что природа в общем-то равнодушна и безмолвна, и нужен крепкий взгляд, чтобы хоть немного врубиться в её поверхность и увидеть, что вся глубина её создана из поверхностей.
«Мэтт и Мара» (Matt and Mara), Казик Радвански, Канада, 2024
Нужно всё обговорить. Всё обговорить? Да, всё обговорить. Всё-всё? Всё-всё-всё! И всё равно останется нечто невысказанное.
«Поколение романтиков» (Feng liu yi dai), Цзя Чжанкэ, КНР, 2024
Вероятно, придётся сделать каминг-аут: до февраля сего года я не видел фильмов Цзя Чжанкэ. Не хотелось, не было такого желания. Несомненно, это отговорка внесистемного кинокритика и снобствующего синефила. (Синефилы – они такие: потакающие своим мелочным комплексам, смотрящие кино, «которое никому не нужно», и поэтому играющие роль нечистой совести системных критиков, всерьёз разбирающих недостатки анимационного фильма «Босс-молокосос-2».) Или ещё хуже: мазохистский жест, который, после ретроспективы, выливается в крик «Почему я не смотрел фильмы Цзя Чжанке раньше?». Для тех, кому вполне резонно не хочется разбираться в синефильской требухе, можно написать следующее: после просмотра всех доступных фильмов китайского синеаста – удивительных киноработ талантливейшего человека! – остаётся детское восхищение тем, как ему потрясающе удалось и продолжает удаваться, вынув из полутора миллиарда человек, нескольких, ставших персонажами его творений, показать не только их частную жизнь и скудные приключения, но и создать картину Китайской Народной Республики, уловив её изменения на протяжении более чем двадцати лет. Роясь в своей синефильской памяти, с трудом удерживающей тысячи уже виденных фильмов, я не могу отыскать другого такого автора, который планомерно воплотил, воплощает и продолжает воплощать в своих фильмах историю огромной страны.
«Рыба-луна (и другие истории о Грин-Лейк)» (Sunfish (& Other Stories on Green Lake)), Сьерра Фальконер, США, 2025
Свежий ветер с озера, чистый воздух кинематографа. После просмотра двух дюжин кино-поделок, которые из кожи вон лезут, чтобы казаться оригинальными, эффектными и выразительными, я почти задохнулся. Если бы не кислородный дебют Фальконер, то у меня бы начало бы складываться впечатление, что создание кино сегодня равно погоне за нарочитой – и поэтому совершенно ненужной! – яркостью. Этой киноработе не без шереховатостей нужна взвешенная рецензия, но у меня до сих пор не получается справиться с восхищением после просмотра этого маленького фильма и написать текст о нём. Ясная логика кадра, чистая линия движения камеры, четыре простые истории (третья из которых не так уж проста, несколько отличаясь высотой голоса) – этой «детскости» так не хватает кинематографу нынешнему, который, пыжась, издаёт от напряжения непристойные звуки.
«Что эта природа говорит тебе» (Geu jayeoni nege mworago hani), Хон Сан Су, Южная Корея, 2025
О фильмах Хона написано много, а будет написано ещё больше. Самое дорогое для меня в его непрерывном, слабо варьируемом творчестве – это настойчивое усилие педагога младших классов. Южнокорейский режиссёр, без устали продолжая снимать свои житейские истории, пытается научить нас, зрителей, вглядываться в обыденность, в une vie, в жизнь имманентную. Зачем? Чтобы увидеть её сложность и, может быть, даже красоту.
Картон, ножницы, красочные картинки для аппликации. Жан-Люк Годар показывает кино, приклеенное на поверхность бумаги. Детский кинематограф. Хриплый, узнаваемый всеми синефилами голос рассказывает о сценарии, потом слабеет, становится почти детским. Монтаж сменился меланжем, ЖЛГ смешивает, но не взбалтывает. Без фломастера никуда: каляки-маляки, которым позавидовал бы Сай Твомбли, изображают чёрную ночь, пропасть без эха, бесконечность пентобарбитала.
«Генри Джонсон» (Henry Johnson), Дэвид Мэмет, США, 2025
Мэмет, без сомнений, парадоксалист в высшей степени: он снимает Стива Мартина и Дэнни Де Вито в роли записных злодеев, «Гленгарри Глен Росс» отдаёт на откуп Джону Фоули и планомерно снимает своё личное кино, отмечаясь практически во всех жанрах. Через двенадцать лет после биографии Фила Спектора, Мэмет вспоминает о существовании тюремной драмы и воплощает в кино свою же пьесу. Галочка – зачёт.
Новый полнометражный фильм братьев Квей – это как взрыв света! Это вспышка сверхновой, которую нельзя не заметить! Лишь одно уточнение: эта звезда рождается в параллельной вселенной, в которой на разделённых сотнями парсек живут десятки астрономов: они смотрят в свои огромные телескопы, восхищаются цветом и температурой новорожденной, а после бросаются к передатчикам, сообщения которых будут идти в нашу Вселенную долгие годы, неся весть о новом свете. За это время погаснут звёзды вселенных Marvel и DC, но мрачный и чёрный свет Бруно Шульца и братьев Квей всё ещё будет литься в нашу атмосферу.
«Моя старая задница» (My Old Ass), Меган Парк, США, Канада, Великобритания, 2024
В фильме многовато клюквы – и кислой ягоды, которую выращивают на ферме родители главной героини, и развесистой, которая выросла из сценария. Морщиться от оскомины приходится, но центральный фантазм, из которого вырос весь фильм, настолько захватывающ, что списываешь недостатки, как старые непогашенные долги. Главная идея показанной истории – это именно фантазм в бартезианском смысле, идея, которую даже после просмотра хочется вновь и вновь прокручивать на белом экране своего внутреннего кинематографа. Хочется продумывать её, наслаждаясь. А тут ещё и прекрасное озеро, лодка, рассекающая волны, Обри Плаза, подростковая любовь и светлая грусть – и немного кислой ягоды, которая молодит и тонизирует.
«Пересечение» (Crossing), Леван Акин, Швеция, Дания, Франция, Турция, Грузия, 2024
Погоня за убежавшим ребёнком по лабиринту обветшавшего мира. Яркие впечатления, интригующие детали, срезы общества… никому не интересны, когда человек потерян или потерял, ждёт или догоняет, болеет или ухаживает за больным. Но есть ещё мгновения радости. Есть.
Ретроспективы: Цзя Чжанкэ, Тайлер Таормина, Фрэнк В. Росс, Би Гань, Дэвид Войнарович, Джефф Бэйна, Обри Плаза
