Так случилось, что моя кинозрительская биография начинается именно в 2000 году: тогда, будучи на первом курсе, я начал смотреть мировое кино, впервые в жизни пошёл в кинотеатр (детский поход с родителями на идиотское «Заклятье долины змей» не в счёт). Впрочем, список фильмов этого века в итоге оказался составлен рандомно, вне хронологии выхода и вне хронологии просматривания, скорее просто по мере припоминания и ассоциативных цепочек. Поэтому с неизбежностью в некоторых пунктах значится более одного фильма. Оказалось, что 25 – это слишком мало. Что было критерием выбора, если не считать превратностей памяти, трудно сказать. Некоторое внутреннее ощущение, что это кино пусть даже если и не самое любимое, то по крайней мере значимое в смысле примет времени.
1. «Матрица» (реж. братья Вачовски, 1999).
Ну, куда ж без неё. Две таблетки, инкубатор, японская тема с боевыми искусствами, анимированые модули, ставшие мемом, а вот эта фраза: «Я даже воздухом не дышу», а?
Кадр из фильма братьев Вачовски «Матрица»
2. «Реквием по мечте» (реж. Даррен Аронофски, 2000)
Начинается всё так себе, несмотря на солнышко и пляжи, любовь к девушке и заботу о мещанской маме, а кончается совсем уж плохо, притом что катарсиса никакого. Редкий случай для кинокультуры с преобладанием диктатуры хэппи-эндов. Беда в чистом виде, эффект – действенная пропаганда жизни без наркотиков, без телевизора, без дурацких теле-шоу и теле-розыгрышей. Гнетущая и пронзительная музыка в исполнении «Кронос-квартет» надолго становится аудио-мантрой, звучащей в голове невыкорчёвываемым образом. Через некоторое время «Кроносы» приедут в Москву, но я на них не попаду.
3. «Бойцовский клуб» (реж. Дэвид Финчер, 1999)
Из особенностей личного кино-восприятия: мне до сих пор кажется, что это два разных человека, а не один, несмотря на все уверения знающих людей…
4. «Танцующая в темноте» (реж. Ларс фон Триер, 2000)
Первое соприкосновение-столкновение с Триером-триллером. Музыка, рождающаяся из производственных звуков великой стройки.
Кадр из фильма Ларса фон Триера «Танцующая в темноте»
5. «Душка» (реж. Йос Стеллинг, 2007)
Милейший дядька Йос Стеллинг специально приехал представить свою очередную картину, как только она вышла, в крошечной московской киношке «Мир искусства» на Новослободской. Не верится, но это было. Собралась какая-никакая публика, которая, как мне казалось, в этой же киношке повторного фильма наверняка пересмотрела всего Стеллинга по многу раз и выучила его наизусть. И вот после просмотра встаёт одна зрительница и задаёт вопрос с нескрываемым вызовом, даже разгневанным наездом в голосе: «За что вы так не любите русских? Что мы вам сделали?»
6. «Другое небо» (реж. Дмитрий Мамулия, 2010)
Мамулия тоже представлял свой фильм всё в том же «Мире искусства». Рассказал о планах снять миниатюры для фильма «Тбилиси, любовь моя», признался, что любит философию (Батай, Кьеркегор…) и поэзию (не помню, кого именно), сам пишет стихи.
7. «Пина» (реж. Вим Вендерс, 2011)
Для того, чьи представления о современном танце ограничивались Майклом Джексоном, для того, кто к танцам вообще не питал ни малейшего
интереса, фильм про Пину буквально переворачивал представление о том, каким вообще может быть движение тела, в том числе под музыку. Теперь-то мы всякого навидались… и всё равно Пина остаётся каким-то камнем, вокруг которого плещут водичку и бегают со швабрами. Отдельное спасибо просветителю Вендерсу за знакомство с японским музыкантом Дзюном Миякэ.
Кадр из фильма Вима Вендерса «Пина»
8. «Зимняя песня» (реж. Отар Иоселиани, 2015)
Премьера этого фильма прошла в одном зале неподалёку от метро «Киевская». Маэстро, окружённый свитой, неторопливо прохаживался по коридорам, учтиво принимал комплименты и благодарности. Иоселиани лично для меня – один из самых любимых людей в кино, тут каждая интонация, каждый нюанс и деталюшка на вес золота. Редкий случай, когда последовательная повторность найденного способа кажется единственно возможным ходом. Французскость французского периода, для кого-то вторичная (это же было время, когда все топили на оригинальность и уникальность, а повторность и вторичность – это было фу, такие вот были изысканные шкалы оценок), для меня была и остаётся только в радость. Уже тогда «Зимняя песня» смотрелась песней лебединой, так и случилось.
9. «Догвилль» (реж. Ларс фон Триер, 2003)
Из зала на «Краснопресненской» вышел почти весь зал, осталось человека три, в том числе автор этой заметки-памятки. Яблоки, собачка, кузов грузовичка, актёрские упражнения по открыванию несуществующей двери… Первый фильм в моём зрительском опыте, настолько играющий с условностью и при этом выигрывающий.
10. «Мечтатели» (реж. Бернардо Бертолуччи, 2003)
Париж, синематека, забастовки, амур-тужур, всё по местам. Среди окружавших меня кино-знатоков было принято считать, что Бертолуччи – конъюнктурщик (а Триер – манипулятор). Сейчас эти «разборки» и «оценки» вспоминаются со смехом. Пересматриваешь, и снова видишь красоту, настроение, извиняюсь за выражение, магию кино, погружение в него, как в ванну с тремя зеркалами.
11. «Доказательство смерти» (реж. Квентин Тарантино, 2007)
Тарантино вообще-то категорически «не мой» режиссёр. Объективно, наверное, да, потому что без него нельзя, местная картина 25 кино-лет была бы неполной. Для заданного интервала важнее всего, наверное, оба «Килл-Билла», даже не наверное, а точно. Именно поэтому хочется сказать о более камерной «Смертеустойчивой». Трендовость гимнов гёрлз-пауэр никак не мешает наслаждаться главным у Тарантино: искусством диалога и тем планово-игровым фоном, на котором они происходят. Как там это называется? Контрапункт?
Кадр из фильма Квентина Тарантино «Смертеустойчивая»
12. «Фауст» (реж. Александр Сокуров, 2011)
По опыту известно: полчаса любого Сокурова – и наступает крепкий здоровый сон. При том, что мне нравится и хочется досмотреть! Но никак, нет, ни единому фильму Сокурова не удалось ещё победить мой сон. Кроме этого. И ещё «Сказки». Что тут сказать?
13. «Куклы», «Затоичи», «Беспредел» (реж. Такэси Китано)
В Японии никто не знает такого режиссёра Китано. В Японии Китано – кто-то вроде Петросяна. Если продолжать начинать список 25 кино-лет и кинолент с 1999 года, то мой Китано тогда начинается с «Каникул Кикудзиро». Мне, начинающему японисту, сразу же увлёкшемуся иероглифами и японской каллиграфией, особенно интересно было смотреть, какая там у него фильмах каллиграфия, кто писал, что использовано. Например, есть сцена в фильме «Брат», где на полу баскетбольной площадки перебитые люди лежат в форме иероглифа «смерть» (死).
14. Ким Ки Дук – весь
Вообще в нулевые японское и корейское кино начинает зашкаливать. Если японским лидером-представителем стал Китано, то корейским – на ту же букву, Ким Ки Дук. Которого правильно произносить «Кидок». Зачем умер от ковида в Латвии? Нехорошо поступил. Ещё снимал бы и снимал.
Начинается всё с «Острова», и когда я оказался в Ю. Корее, я выяснил, как добраться, и специально поехал на место съёмок, заночевал там на берегу озера Касам, и встретил рассвет, глядя на плавучие рыбачьи домишки. Подтверждается в таких случаях только одно: не надо так делать. То, что случилось в кино, в реальности не обнаруживается, и вообще становится непонятно, зачем такие паломничества совершать. Просто как повод. Если у Китано «Сонатина», то у Кидока – «Соната». Там есть запоминающаяся находка – это крашенная жёлтой краской галька (сцена, где девушка учится водить машину, а её отца забирают в тюрягу). Ким Кидок всё время читает мораль, вскрывает язвы общества и прочее, что уже набило оскомину. Удивительно, что его фильмы всё равно смотрятся отлично, несмотря ни на что. Зато в Корее его не любили – за всё за это, за критику.
15. «Любовное настроение» (реж. Вонг Карвай, 2000)
Ещё один экземпляр из коллекцию азиатского артхауса, теперь Гонконг. Кесас-кесас-кесас, рамен в термосе, колониальный стиль, ламповая такая подсветочка, всё не полунамёках, апофеоз эстетизма. Кого-то с души воротит, а мне очень даже нравится. Фильм-открытка. Ну, и что?
Кадр из фильма Вонга Карвая «Любовное настроение»
16. «Траурный лес» (реж. Наоми Кавасэ, 2007)
Про эту тётеньку мне рассказал мой друг Олег Колодник, снимавший тогда свой дебютный фильм «Скорлупа» (2018) с Александром Николаевичем Мещеряковым в главной роли себя. Мы сидели на даче под Москвой, смотрели «Могари-но мори», и мне запомнился только лес. Затем Олег показал мне фрагменты из Дерека Джармена и сказал, что снимать надо вот так. Тут душа поэта уже не вынесла, каюсь, не дорос. Зато на следующий день меня побрили налысо, и я сыграл свою первую и последнюю роль в фильме Олега: я был японским монахом Кэнко-хоси, ходил по лесу, собирал шишки, как Мересьев, писал иероглифы в небесах и падал на просёлочную дорогу, смешиваясь с пылью. Такая вот была японская эстетическая сверхзадача. Причём тут Наоми? А при том, что пути и тропы кино и его участников причудливы и неисповедимы. Вот есть такая Наоми Кавасэ, она, среди прочих, повлияла на фильм Олега, в котором снялся учёный историк-писатель-японовед Мещеряков, признающий в кино только Тарковского, которого по понятным причинам боготворят в Японии.
17. «Авалон», «Призрак в доспехах» (реж. Мамору Осии, 2001; 1995)
Мода на аниме в моём случае прошла стороной, но всё же некоторые вещи стоит отметить. Например, Мамору Осии с его «Призраком в доспехах», «Небесными скитальцами» (сейчас особенно актуально) и фильмом с польскими актёрами, заигрывающим с виртуальностью, собственно, «Авалон». Собака грустной породы бассет-хаунд (привет от лейтенанта Коломбо?), трамваи, артхаусный свет… к счастью, из той реальности вроде как удаётся выбраться на этот свет, уже не-артхаусный, но что дальше делать, не очень понятно.
18. «Королевская битва» (реж. Киндзи Фукасаку, 2000)
Это был какой-то случайный ночной кинопросмотр в МДМ на Фрунзенской, вместо кресел – пуфики. Попкорн не лез в горло.
19. «Сукияки Вестерн Джанго» (реж. Такаси Миике, 2007)
Наверное, в основном такие вещи и называли в те времена «постмодернизмом». Война Алой и Белой розы, помноженная на «Повесть о доме Тайра», Китано-Тарантино, вместо «спагетти-вестерна» – «рамен-вестерн». Есть такое понятие?
20. «Цветок на ветру» (реж. Синдзи Сомай, 2001)
Этот фильм, мне кажется, мало кто знает. А он хороший, и хороша в нём некоторая странность, странноватость, ломающая банальность драматизма. Саундтрек – Отомо Ёсихидэ, умница, джаз-нойз-экспериментатор. Главная роль – конечно – Асано Таданобу.
Кадр из фильма Синдзи Сомай «Цветок на ветру»
21. «Кафе Люмьер» (реж. Хоу Сяосянь, 2003)
Тоже Асано Таданобу в главной роли, наверное, это первая моя встреча с ним. Тайваньский Хоу Сяосянь снимает посвящение Ясудзиро Одзу. В центре – паровозики, электрички, культ японских ж/д. Персонаж Асано – фанат электричек, одержимый всем, что связано с этим видом транспорта (представителей этой субкультуры называют тэттян). Главная героиня фильма – студентка, и она тоже одержима: изучает биографию и творчество
китайского композитора Цзянь Вэнье (родился на Тайване, учился в Японии, испытал влияние Черепнина и пр.). Хорошее кино, пропагандирующее исследовательский пыл и интерес, при этом ставящее непростой вопрос о том, где грань между фанатством, любительством, профессионализмом, одержимостью, приверженностью делу и пр.
22. Цикл фильмов Дени Аркана (Канада): «Закат американской империи» (1986), «Нашествие варваров» (2003), «Век помрачения» (2007), «Падение американской империи» (2018).
Начинается эта эпопея с затакта (1986), но всё же основной кинотекст относится уже к нашему интервалу. Обобщённый западный интеллектуал, собравшись в некотором количестве на канадской дачке на одном из концов света или, что то же самое, центров мира (Квебек), перетряхивает всю мировую историю и культуру, переходя с общемирового к лично-интимному. Макроуровень (количество, количество и ещё раз количество – вот что определяет историю! количество чего? жертв!), микроуровень (насекомые). Смех над политкорректностью сквозь неподдельные слёзы, оплакивающие смерть ушедшего в отставку профессора истории (Реми). Интеллектуал расписывается в собственной глуповатой – по молодости – одержимости идеями. Кем мы только ни были? И маоистами, и социалистами, и коммунистами, и психоаналитиками, и постмодернистами… Жизнь прошла за разговором с кафедры, за интервью с Сюзан Зонтаг и Миланом Кундерой, за встречами с коллегами из дружественных в той или иной степени стран. Поколение родителей показано как последнее поколение романтиков-либертарианцев; поколение их детей более цинично и прагматично: оно не верит в любовь, только в расчёт, оно не прочло ни одной книжки, зато играет на биржах и фондовых рынках, торгует искусством на аукционах, номинально оно куда более «успешно», чем прежнее, но зато и более несчастно, потому что в чувственно-эмоциональном плане инвалидно. Кто тогда всё это добро унаследует, кто из детей продолжит читать и думать после ухода
корректор-наркоманка (дочка Дианы), в квартире Реми, бывшего коллеги и любовника матери, сын которого отдаёт ей ключи от никому не нужной теперь уже квартиры. Книги на полках: Примо Леви, «Канувшие и спасённые». Эмиль Мишель Чоран, «История и утопия». Солженицын, «Архипелаг-Гулаг». Отчего-то эта киноэпопея, растянувшаяся на три-четыре ленты, всё чаще вспоминается в последнее время. Хочется пересматривать, пересказывать, обсуждать. И тем более странно сталкиваться с недоумённо-негативной реакцией впервые посмотревших…
23. «Пианистка» (реж. Михаэль Ханеке, 2001), его же «Любовь» (2012)
Этим фильмом начинается Ханеке в нашем прокате, следом идут переводы романов Эльфриды Елинек, ей дают Нобелевку по литературе (2004), всё хорошо. Ну, если это слово вообще применимо к работам Ханеке, вернее, к тому, о чём они. Большинство его картин у нас так и не прокатили. Никому не хочется на такое смотреть. Вопрос: демонстрация жестокости, пустоты, сытости и прочих черт современной дегуманизации – это единственный способ заставить зрителя задуматься? Насколько действенна сама по себе такая стратегия и каковы её возможные «побочные» последствия?
Кадр из фильма Михаэля Ханеке «Пианистка»
24. «Трио из Бельвиля» (реж. Сильвен Шоме, 2003), его же «Иллюзионист» (2010)
Средствами анимации тоже можно делать серьёзное кино для взрослых. В 2025 году, оказывается, вышла очередная работа Шоме.
25. «Патерсон» (реж. Джим Джармуш, 2016)
Потому что автобус (ср. одноимённые рассказы у Андрея Битова и Хулио Кортасара), провинция, Япония, надежда.
Список закончен, то есть, только начат. Осталось попытаться перечислить, что в него не вошло, но старалось войти: два Соррентино, куча братьев Коэнов, уйма Вуди Алленов, третий сезон «Твин Пикс» Линча, Херцог, «Сарабанда» Бергмана, два киноальманаха «На десять минут старше» (виолончель и труба), «У каждого своё кино», Нури Бильге Джейлан, Аббас Киаростами, Жоселин Сааб, «Прогулка» Алексея Учителя, «Питер ФМ», «Счастье моё» Сергея Лозницы, «Настройщик» Киры Муратовой, «Мешок без дна» Рустама Хамдамова, отдельной строкой – документальные и игровые фильмы Константина Гадаева, особенно «Форте, пьяно и по кругу…»…
Ещё раз перечитал. Почему-то ни одного Годара. Как это так? А где же «Социализм» и «Наша музыка»? С другой стороны, наверное, это правильно. Потому что или этот список, или один только Годар.
Кадр из фильма Жан-Люка Годара «Наша музыка»