В своём кинообзоре я руководствовалась следующим соображением: всякий список фильмов – это серия глубоко субъективных выборов, которым нет никакого оправдания, кроме разве что любопытной попытки организовать список в пять смысловых констелляций.
Начало века всегда тянет за собой шлейф века прошлого, мало-помалу растёт, взрослеет, постепенно постигая себя – и раскрывая в своей конкретно-исторической конфигурации три ключевые точки творческого притяжения: 1) поиск актуального языка выражения боли, 2) проявление композиционной изобретательности и 3) стремление точно запечатлеть прекрасный момент.
Серия 1: Прощание с двадцатым веком
Фильмы, вдохновлённые настроениями уходящего века: ещё не обремененные присутствием вездесущих смартфонов и фобиями по поводу искусственного интеллекта, они осмысляют историю, быт, любовь, красоту и падение человечества:
«Платформа» (2000), Цзя Чжанке
«Спой нам тогда, и через двадцать лет мы встретимся снова…». Цзя Чжанке, подобно Мо Яню в романе «Устал рождаться и умирать», предлагает углубиться в историю трансформации Китая через растянутое во времени наблюдение за судьбами нескольких героев. Музыка и мода – вот те маркеры, по которым можно безошибочно отличать друг от друга разные десятилетия двадцатого века с его сложной драматургией смен идеологий и субкультур. Фильм полон той самой выразительности, что была утрачена в эпоху тотальной синхронизации стилей, обусловленной единовременным цифровым доступом к культурным артефактам… и, он просто хорош.
«Один и два» (2000), Эдвард Янг
«Я попросил фокусника взять меня к себе в ученики, но он выгнал меня» – эта фраза одного из персонажей фильма Эдварда Янга – словно ключ к пониманию того, из чего складывается авторский стиль. Вопрос, зачем человеку просыпаться снова и снова, в семейной саге тайваньского режиссера, разворачивается неторопливо – чтобы дать возможность зрителю подумать о вечном.
«В городе Сильвии» (2007), Хосе Луис Герин
Фильм о погоне за бесконечно ускользающим мгновением красоты, принявшей облик городской нимфы, напоминающий своей очаровательной простотой «Весеннюю песню» Федерико Гарсии Лорки: «Какою свежестью дышит // покой душистый! // Улица дремлет и слышит // смех серебристый». Магнетическое путешествие по улицам Страсбурга без плана и спутниковой навигации, мания влюбленного взгляда кинокамеры. Страсть здесь – скорее созерцательная охота прекраснокудрого Феба, нежели ода сталкингу, ибо она всегда уже потеряла свой предмет желания.
«Лицо» (2009), Цай Минлян
«Ты принёс радость в моё сердце, ты такой красавчик!» – поёт Летиция Каста в заснеженном лесу, танцуя и красуясь среди зеркал. Поминки по французской новой волне и (after?)постмодернистски-сюрреалистический коллаж, снимающий семь покрывал с несуществующей Саломеи. Эстетский фильм, снятый по заказу Лувра – совершенная противоположность «Русского ковчега» Сокурова, снятого в Эрмитаже.
«Трудно быть богом» (2013), Алексей Герман-ст.
Фильм, история которого от задумки режиссёра до выхода на большой экран заняла чуть меньше чем полвека (1968–2013). Страшный мир неслучившегося Ренессанса, бесконечно погрязший в варварстве. Когда Ницше смеялся, дон Румата гневался, а кинематограф вернулся к чёрно-белым краскам, чтобы запечатлеть зловоние мракобесия.
Серия 2: (Не)детские фильмы юного века
Фильмы, в которых дети оказываются честнее и в чем-то чуточку лучше взрослых – и именно потому взрослым следует их пересматривать и напоминать себе прописные истины. «Взрослые никогда ничего не понимают сами, а для детей очень утомительно без конца им все объяснять и растолковывать», говорил Антуан де Сент-Экзюпери – но к счастью, вместо того, чтобы растолковывать, иногда можно просто один раз показать:
«Королевство полной луны» (2012), Уэс Андерсон
«Милая Сьюзи, я нечаянно устроил пожар, когда бродил во сне. Я этого не помню…». Мир, залитый акварельными композициями и музыкой Франсуазы Арди, в котором новый Гекльберри Финн находит свою Маленькую Разбойницу. Авторский стиль Уэса Андерсона, пожалуй, в особом представлении не нуждается – как и «Отель Гранд Будапешт», это его визитная карточка.
«Малыш Кенкен» (2014), Брюно Дюмон
«Кенкен, твою мать! Что за бедлам опять?» Криминальный абсурдистский сериал, превратившийся впоследствии в небольшую сельскую киновселенную. Нелепые французские полицейские со времен Люка Бессона знатно постарели – и теперь им помогают вести расследование уже не таксисты, а дети.
«Пророк» (2014), Роджер Аллерс и др.
Притчи Халиля Джебрана в изумительной и разноплановой анимации, повествующие о приключениях девочки Альмитры, которая говорит только на языке чаек – и поэзии политзаключенного поэта Мустафы. Фильм, снятый десятью (!) режиссёрами, быть может, несовершенен, наивен и прекраснодушен – но его визуальная сторона заставляет поверить в лучшее в людях, объединившихся ради воспевания свободы творчества.
«Лето» (2021), Вадим Костров
Фильм-документ, в котором медленно, но верно прорастает мир независимого лоуфайного импрессионизма. Нижнетагильские дачные пейзажи, в которых путь к озеру способен стать для многих – во всяком случае, постсоветских – зрителей дорогой к самому себе.
«Мальчик и птица» (2023), Хаяо Миядзаки
Анимационное завещание японского мэтра, в котором на время войны ребёнок укрывается в волшебной башне, в которой из океанического бессознательного то и дело выплывают всевозможные архетипические герои и сюжеты. Переселения душ-светлячков, пожирающих гигантских рыбин, проживание эдипова комплекса… маленькая история о грехопадении и тварном мире, обреченном на несовершенство. И всё же, есть жизнь после войны.
Серия 3: Болевые точки
Фильмы, в которых жестокость граничит с бессилием, указывая на ловушки, расставленные человечеством самому себе – аккурат в начавшемся XXI веке:
«Лобстер» (2015), Йоргос Лантимос
«Бегите! Прячьтесь! Бегите! Прячьтесь!» Холод. Нелюбовь. Садизм. Биоконтроль. Диалектика отношений и одиночества, помноженная на извращенную идею симметрии – и странной связи с прочими тварями.
«Три биллборда на границе Эббинга, Миссури» (2017), Мартин Макдона
«Не знаю, положена ли компенсация, когда выкидываешь людей из окна, ма. Давай погуглим». Утрата. Месть. Огонь. Поляризация общества. Самые беспощадные формы скорби, гнева, ксенофобии и… сострадания.
«Экстаз» (2018), Гаспар Ноэ
«Жизнь – это упоительная иллюзия». Дионисийство. Кайф. Ксенофобия. Насилие. Безразличие. Одна из самых запоминающихся танцевальных сцен в кинематографе нового века – и определенно, самый худший коллективный bad trip за всю его историю.
«Предчувствие» (2023), Бертран Бонелло
«Надо выбирать: эмоции или работа?» Слабость. Предчувствие катастроф. Страх и амнезия. От субъективного мирового потопа – через субъективное самопожертвование – к новой антиутопии 2044, вдохновленной «Сиянием» Кубрика. И, конечно, Леа Сейду.
«Удачи, веселья, не сдохни» (2025), Гор Вербински
«One of a kind. Again». ИИ-фобия. Школьная стрельба. Техноапокалипсис. Кровь из носу нужное вечное возвращение. Фильм-игра, в котором комбинаторика смертей, котомания и новые эстетики превращаются в ироничный блокбастер (хотя преподавателям смотреть его будет совсем не смешно).
Серия 4: The time is out of joint
Фильмы-ребусы, в которых монтажные склейки превращаются в отдельный принцип работы с темпоральностями в мнимом мультиверсе, а модальности возможности и действительности порой подменяют друг друга. Что-то должно было случиться после постмодернизма – и это, кажется, оно:
«Реальность» (2014), Кантэн Дюпьё
«Я хочу лучший крик в истории кинематографа». Что общего между телевидением, охотой, режиссурой и психоанализом? Прицельный поиск – и сопряженное с ним стремление разглядеть «то самое» – в конечном счете, всегда уже пригрезившееся и никогда не доступное реальное.
«Камера Клэр» (2016), Хон Сан Су
Фильм, который следует смотреть в паре с другой лентой Хон Сан Су – «Прямо сейчас, а не после» (на самом деле, скорее, «Правильно сейчас, неправильно тогда»). Героиня Изабель Юппер раскрывает тайну методологии корейского ударника кинотруда, показывая, каким образом репетиция и фиксация момента может выступать орудием рефлексии, терапии и переосмысления себя. Одна из лучших иллюстраций коинсидентального метода «перенарезки времени».
«Довод» (2020), Кристофер Нолан
Фильм, который лучше всего описывается тремя понятиями: «временнáя капсула», «рекурсивная хроника» и «лабиринт событий». Протагонист или антагонист, самосбывающееся пророчество или кинематографическое бессознательное, мрачным образом очертившее контуры политики будущего – так или иначе, фильм радикализирует вопрос о привилегии бытия «последним человеком».
«Отпуск в октябре» (2023), Роман Михайлов
«Со мной случилось чудо, я здесь и я не здесь». Неожиданный трансфер из псевдо-Болливуда в псевдо-советское плёночное кино, обнаруживающее странную ностальгию по Твин Пиксу и советским драмам 1970-х – и эффект параллакса, сменяющего оптики где-то между грубой бандитской прозой 1990-х и сказочной мистерией вне всякого времени.
«Трейлер фильма, которого никогда не будет: “Странные войны”» (2023), Жан-Люк Годар
«Счастье есть было новой идеей Европы. (…) Наша нищета сама по себе манифест». Более сложно, чем трейлер? Более странно, чем кино? Жан-Люк Годар был верен себе до конца, деконструировав саму идею фильма, заключенного где-то на пересечении склеек киносценария с раскадровкой, политического манифеста, артистического коллажа, философского цитатника и музыкальной композиции.
Серия 5: Медитативное перерождение
Фильмы, которые лучше созерцать обстоятельно, в спокойствии ума и без лишних слов.
«Love’s Refrain» (2001), Натаниэль Дорски
Поэзия в ветвях, альстермерии в руках, свет и тень. Ещё одно пленочное откровение маэстро.
«Пределы контроля» (2009), Джим Джармуш
«Два эспрессо в отдельных чашках». Инструкция = инструмент. «Месть не имеет смысла». Самоконтроль и пригоршня праха сгоревших спичек.
«Синдромы и столетие» (2006), Апичатпонг Вирасетакун
Зелёное и белое. Стерильность и музыкальность. Затмение и вытяжка. Перерождение и два свидетеля-монаха в шафранных рясах.
«Примесь» (2013), Шэйн Каррут
Орхидея, свинья, человек. Гипноз, «Уолден» Торо, свобода. Инди-исследование экзистенциальной машины желания.
«film» (2024), Антон Лукин
Плёнка. Плёнка. Плёнка. Путешествие по всем цветам, поезд Мосфильма, отправленный в последний прогон.
