Олександр Телюк

Описывая перфекционизм режиссера Лейтона Пирса, его главный апологет Джон Джост называет его «мастером миниатюристом»

Джост не просто отрицает методы Голливуда, он противостоит им. Сцены у Джоста начинаются с крупного плана, а не с общего, как принято по грамматике. Диалоги снимаются резкими последовательными крупным планами, напоминая о фильмах Кассаветиса.

«Древо жизни» – это фильм-хамелеон, который скроен из сплошных противоречий. Его сложно полюбить, но его и не возможно не любить. Он вызывает одновременно отторжение и восхищение.

Начиная от Дали, Леже и Рихтера до Вали Экспорт, Фишли & Вайса история кино наблюдала талантливую интервенцию на свою территорию представителей художественной сцены. Цель этого субъективного обзора поймать интересные имена на выдуманной транзитной зоне между кино и современным искусством

Начиная с синтетических теорий Риччото Канудо кино не переставало мыслиться именно как искусство. Другое дело, что сегодня искусство мыслит себя иначе, чем в 20-е годы прошлого столетия.

Однажды в Анатолии, Елена, Кросс, Аттенберг, Идеальный код, Четырежды.

Фильмы Фароки являются лучшей иллюстрацией к теории Мишеля Фуко о «дисциплинарном обществе». Фароки любит использовать изображение камер наблюдения, которые вызывают ассоциацию с идеей башни «Паноптикум» архитектора Бентама

Сколимовски создает разные степени условности для Галло и для всех остальных участников фильма – безликих солдат и крестьян. Поэтому Галло мог бы хоть в гавайских шортах бегать по заснеженному лесу, не разрушая высказывания фильма, а только комически его корректируя

Из всех новых немецких фильмов, работу Бонни проще всего принять за французскую, сразу вспоминается Шеро или, допустим, Брейя или Бриссо. Дело не только во внешней этикетной атрибутике фильма Бонни, сколько в том упорстве, с которым его камера, словно штопор, врезается в девиантные отношения героев

Мы помним, похожее кино с экранами на экране делал Энди Уорхол, но если его Outer and Inner Space (1966) напоминал скорее спиритологический сеанс, то в случае с Битомски никогда не покидает ощущения, что решаются почти что научные задачи

Марию Шпет иногда воспринимают как протеже братьев Дарденн. Но в отличие от классических дарденовских семейных драм, камера у Шпет  не гоняется за героями, а беспристрастно стоит в углу и избегает любых интервенций. Мизансцена Шпет сводится к одному единственному плану, ее изображение – это прищуренный взгляд циклопа

В работах Гризебах стоит отметить два отменных качества: у них хороший кастинг и они правдоподобно скучны. Излучая спокойствие, Гризебах говорит: «Меня интересует банальное и повседневное». Гризебах отдает предпочтение стационарным планам камеры и ровному, как фанера, рассказу