В январе 1925 года журнал «Сюрреалистичекая революция» обратился к французскому писателю, поэту, драматургу, режиссёру и актёру Антонену Арто с просьбой ответить на опрос, посвящённый феномену самоубийства. Специально для журнала Cineticle текст ответа, который представляет собой полноценный манифест, перевёл на русский язык Артём БЫЧКОВ.
Предисловие переводчика
Данный текст – перевод ответа Антонена Арто на опрос во втором номере журнала “La Révolution Surréaliste” от 15 января 1925 года. Первая версия перевода выполнена с английского языка (издание: Antonin Artaud : Collected Works (Volume 1), translated by Victor Corti, p. 170-172). Свериться с оригиналом, предоставив толкования и разъяснения по самым сложным моментам текста, мне помог мой хороший друг Владислав Оленич (более того, Владислав создал альтернативную версию перевода в помощь мне для сравнения). По итогу – здесь неразрывно переплетены два перевода (с английского перевода и с французского оригинала), сверенные между собой. Перевод текста Арто – отдельный вид жестокости, о котором ещё предстоит написать. Жестокости (переводчика) над текстом перевода и жестокости (автора) над оригинальным текстом и его возможным переводчиком.
Опрос журнала «Сюрреалистическая революция»
Мы живём и умираем. Какова роль воли во всём этом? Похоже, мы убиваем себя так же, как и мечтаем. Мы игнорируем мораль, когда задаёмся этим вопросом: «Самоубийство – это решение?»
Ответ Антонена Арто: Нет, самоубийство – это всё ещё одна из гипотез. Я претендую на право сомневаться в самоубийстве – так же, как и во всей остальной реальности. С этого момента вплоть до наступления нового порядка необходимо сомневаться до ужаса не в самом существовании (что, строго говоря, доступно каждому), а во внутреннем потрясении и глубокой чувствительности вещей, действий и реальности. Я ни во что не верю, если оно не связано со мной чувствительностью мыслящей пуповины, не связано метеорически. И всё же я упускаю немало падающих метеоров. Меня раздражает схематически упорядоченная и разумная жизнь, и мне решительно ненавистна любая реальность. Самоубийство – это всего лишь сказочное и отдалённое завоевание здравомыслящих людей, но само по себе оно для меня непостижимо. Самоубийство неврастеника ничего не выражает в сравнении с умонастроением человека, чётко планирующего этот акт, его материальные обстоятельства и сам миг чудесного свершения. Я не знаю, как в действительности обстоят дела с миром и душой человека, но ничто в этом мире не связано со мной и не находит во мне отклика. Я ужасно страдаю от жизни. Нет более того, чего я мог бы достичь. И я точно давно уже умер, я уже самоубийца. Иначе говоря, уже очень давно был убит самим собой. Но что бы вы могли подумать о самоубийстве, которое всему этому предшествовало, о самоубийстве, которое заставило бы нас вернуться, но по ту сторону существования, а не смерти? Только это и имело бы смысл. Я нисколько не тоскую по смерти, а тоскую по тому, чтобы не быть, чтобы никогда не погружаться в бездну скудоумия, отрешённость самоограничений и глупые встречи, которые образуют «Я» Антонена Арто, гораздо более слабое, чем он сам. Это «Я» принадлежит искалеченному бродяге, надвигающемуся на нас время от времени для того, чтобы привлечь внимание своей тенью, на которую ему же давно наплевать. Виртуальное и невозможное «Я» ковыляет и спотыкается, но всё ещё принадлежит реальности. Никто, кроме него, так не ощущал своей слабости, которая так же была бы и главной слабостью всего человечества. Разрушать, а не существовать.
Перевод: Артём Бычков