«Таинственный полуденный объект», (Dokfa nai meuman), Апичатпонг Верасетакул, 2000
Да, я понимаю, что 2000 год формально относится к прошлому столетию и не может быть засчитан как часть тех двадцати пяти лет, о которых мы сейчас говорим. Но какая разница, если «две тысячи» такое красивое число? Какая разница, если я до сих пор помню, как, будучи 10-летним, накануне наступления этого года ощущал какую-то особенную торжественность? Наконец, какая разница, если именно в 2000-м дебютировал Апичатпонг Верасетакул, показав то разнообразие способов повествования и то разнообразие типов воображения, которое будет определять следующий век, век его имени?
«Для собак ад не существует» (Dogs Have No Hell), Аки Каурисмяки, 2002
По-прежнему уверен, что эти будто бы непримечательные 10 минут (а может и того меньше – достаточно посмотреть музыкальный номер в бистро, полностью укладывающийся по времени в хит Myrskyn keskellä длительностью 3 минуты) вмещают в себя все мотивы и оттенки Аки Каурисмяки, от финской экспрессии до ретро-звучания, от элементов немого кино до ерофеевского «и немедленно выпил».
«Короткий фильм о Филиппинах» (Maicling pelicula nañg ysañg Indio Nacional), Райа Мартин, 2005
Предельно просто – это фильм определивший примерно всё в моей жизни, в том числе то, что я прямо сейчас пишу этот текст именно на Cineticle. С бесконечной любви к филиппинскому кино, Алексису Тиосеко, Райе Мартину, Майку де Леону начались моя дружба со Стасом Битюцким и первые тексты, написанные для Журнала.
«12:08 к востоку от Бухареста» (A fost sau n-a fost?), Корнелиу Порумбою, 2006
Лучший ракурс на большие исторические события и катаклизмы, позволяющий хоть что-нибудь в них понять, открывается именно отсюда, к востоку от Бухареста, из провинциального городка Васлуй, из тихого похмельного быта и самого невнятного в истории телеэфира.
«Любовь Астреи и Селадона» (Les Amours d’Astrée et de Céladon), Эрик Ромер, 2007
Финальные минуты последнего фильма Эрика Ромера завершаются, пожалуй, самой волнующей и субверсивной эротической сценой во всей истории кино.
«48» (48), Сюзана де Суза Диаш, 2010
На поверхности фотоснимков с лицами политических арестантов, сделанных тайной португальской полицией времен диктатуры Салазара, по-прежнему разворачивается всё более обостряющийся сегодня конфликт между видимостью и невидимостью. Это кадры, и навсегда помещающие изображенных в тюрьму, и дающие беньяминовский шанс переизобретения истории.
«Лиссабонские тайны» (Mysteries of Lisbon), Рауль Руис, 2010
Пользуясь выражением Вернера Херцога, это фильм как никакой другой в XXI веке способен подарить «чистую радость повествования», однако прибавляя к радости ещё и тревогу, какую испытываешь, заблудившись в зеркальном лабиринте.
«Переписка» (Correspondence Jonas Mekas — J.L Guerin), Йонас Мекас, Хосе Луис Герин, 2011
Как и все любимые фильмы, этот хочется бесконечно пересказывать фрагментами, разделяя его на отдельные видеописьма и фрагменты видеописем – вот Йонас Мекас, вернувшись из путешествия в Польшу, бессонной ночью случайно находит лучшее определение дневниковому кино и всем своим практикам («средство, позволяющее оставаться на поверхности реальности в этот поздний час»). А вот, например, в кадре ненадолго единственный раз в истории кино XXI века появляется Ника Бохинк, ключевая и при этом преимущественно невидимая фигура новейшего кино, словенская исследовательница, незадолго до того убитая в Маниле вместе со своим возлюбленным Алексисом Тиосеко.
«Серебряные пули» (Silver Bullets), Джо Свонберг, 2011
Не слишком сильно увлекавшийся мамблгором в сравнении с Тай Уэстом или братьями Дюпласс, тем не менее именно Свонберг создал самый удачный симбиоз ужаса и мелодрамы за последние четверть века, экранизацию фразы «сексуальных отношений не существует».
«Лихорадка» (Bad Fever), Дастин Гай Дефа, 2012
Кинематограф уже давным-давно стал излишне болтлив. Кентакер Одли в «Лихорадке» удачнее остальных мамблкорщиков взорвал эту назойливую речь изнутри.
«Ничья дочь Хэвон» (Nuguui ttaldo anin Haewon), Хон Сан Су, 2013
Саша Соколов однажды писал: «на свете нет ничего, на свете нет ничего, на свете нет ничего, кроме Ветра!». Так же и в кино – в сущности нет ничего, кроме ветра. Ветра, колышущего листву в первых люмьеровских фильмах. Ветра, развевающего флаги на вершине крепости Намхансансон.
«Озеро» (The Lake), Синьити Миякава, 2013
До сих пор это самое волшебное из синефильских открытий и редкостей в моей жизни. Прежде всего не фильм, а встреча – с Синьити Миякавой внутри видеопосланий, с Юлей Коваленко на страницах нашей переписки о фильмах Миякавы.
«Ублюдок» (Creep), Патрик Брайс, 2014
Всё ещё недосягаемая вершина разговорного мамблкор-ужаса. А ещё пример вдохновляющего минимализма, урок (или щелчок по носу) всем невоздержанным хоррормейкерам современности.
«Ведьма любви» (The Love Witch), Анна Биллер, 2016
Анна Биллер удачно переизобретает заметки о кэмпе спустя более, чем полстолетия после публикации Сонтаг.
«Оранжевые дни» (Días color naranja), Пабло Ллорка, 2016
Этот фильм в равной степени как похвала любви, молодости, синефильской страсти, так и ее жестокое разоблачение. А фильмография Пабло Ллорки целиком остается самым преступно недооцененным и неизученным явлением века, а также моделью альтернативного существования, вне репрессивных структур фестивалей и кинопроката.
«Пусть лето больше не настанет никогда» (Zapkhuli agharasodes dadgeba), Александр Коберидзе, 2017
Фильм Коберидзе воспринимается как обещание и лаборатория будущего кинематографа. Возможно, позднее его смещённый способ повествования назовут таким же предвестником грядущих форм, каким для середины XX века стали первые работы Алена Рене. Ты ничего не видела в августе.
«Твин Пикс» (Twin Peaks), 3 сезон, Дэвид Линч, 2017
Обещанная встреча Дейла Купера и Лоры Палмер «ровно через 25 лет». Вероятно, следующая – одновременно ностальгическая как воссоединение старых друзей и катастрофическая как все происходящее вокруг – неизбежна ещё четверть столетия спустя, в Одессе, Техас.
«Никита Лаврецкий», Никита Лаврецкий, 2019
Автопортрет режиссёра, собранный из дневников, хоум-видео, фрагментов, случайных и «черновых» записей, то есть из того самого материала, из которого и складываются наши современные (цифровые) жизни.
«Мой мексиканский брецель» (My Mexican Bretzel), Нурия Хименес Лоранг, 2019
Нурия Хименес изобрела идеальную форму для рассказа о запутанных любовных отношениях между текстом и изображением, между фактом и фальсификацией.
«Репетиция», (The Rehearsal), 1 сезон, Нейтан Филдер, 2022
Исчерпывающая инструкция по взаимодействию с реальностью. С реальностью, где каждый случайно брошенный предмет «как произведение искусства».
«Зло не существует» (Aku wa Sonzai Shinai), Рюсукэ Хамагути, 2023
Не слишком примечательное монотонное кино, будто бы целиком состоящее из давно освоенных другими режиссёрами и уже поблекших техник повествования, постепенно заманивающее безразличного синефила в ловушку чудовищного парадокса в финальной сцене (плавно перетекающей в повторный просмотр фильма).
«Ловушка» (Trap), М. Найт Шьямалан, 2024
Возможно, структурно самый изящный фильм во всем этом списке. Одновременно простая, но чудовищно эффективная идея – совместить фильм об отношениях отца и дочери с герметичным триллером.
«Замедленная подача» (Eephus), Карсон Ланд, 2024
Как и бейсболисты-любители из фильма Карсона Ланда мы все застряли в магическом круге, описанном Йоханом Хёйзингой в «Homo Ludens». Только магические узы давно потеряли свою силу, а все участники остаются на своих местах скорее по инерции, к тому же, вероятно, ничего не понимая в правилах бейсбола.
«Хвала любви» (Éloge de l’amour), Жан-Люк Годар, 2001
«Может быть, ничто не было сказано».
