Ридли Скотт, чужой и знакомый

     

    Сэр Ридли Скотт – режиссёр универсальный: и швец (ловко кроет сюжеты), и жнец (вечно сеет смерть и панику среди героев), и на флейте игрец (у него даже бездушные роботы тянутся к прекрасному). Охватить всё его творчество в одном тексте не сложно, но невозможно. Поэтому Алексей ТЮТЬКИН обратился только к фильмам из Вселенной Чужого, чтобы посмотреть на скоттскую трилогию ко(с)мического хоррора глазами стрекозы. Получилась некая расколотая «Азбука Ридли Скотта», где каждая буква-осколок смертельно ранит мозг, оставляя глубоко занозы свежей мысли, которая вам раньше просто не приходила в голову.

     

    А как Андроид

    В «Чужом» (Alien, 1979) – «Прометее» (Prometheus, 2012) – «Чужом: Завете» (Alien: Covenant, 2017) не чтут, простите за невольный каламбур, заветы Айзека Азимова и почти не придерживаются трёх законов робототехники. В «Чужом» отблёвывающаяся молочной вермишелью голова андроида Эша рассказывает, что команда «Ностромо» не имеет никакой важности; в «Прометее» андроид Дэвид потчует Чарли Холлоуэя коктейлем из шампанского с патогеном, чтобы посмотреть какого галлюциногенного кальмара потом родит доктор Элизабет Шоу; тот же Дэвид в «Завете» уничтожает расу Инженеров и предвкушает, как будет, имея под рукой тысячи колонистов и эмбрионов, выращивать разнообразных неоморфов.

    Если трактовать андроидное, по Скотту, как полное отсутствие эмпатии (это режиссёр, возможно, перенял у Ф. К. Дика, см. «Э») и отношение к человеку как к живому хламу (а это, вероятно, его личная идея), то, почти без преувеличения, можно заявить, что британский кинематографист многие свои фильмы снял о человеко-машинах. Несколько примеров: Феро из «Дуэлянтов» (The Duellists, 1977) преследует Д’Юбера с настойчивостью Терминатора, ползущего за Сарой Коннор; вопрос «Человек или репликант?» часто задают по поводу Рика Декарда из «Бегущего по лезвию» (Blade Runner, 1981); Фрэнк Лукас из «Гангстера» (American Gangster, 2007) и Жан Пол Гетти из «Всех денег мира» (All the Money in the World, 2017) – андроиды с полным отсутствием эмпатии; почти все персонажи «Советника» (The Counselor, 2013) – человекоподобные роботы, питающиеся властью и деньгами.

     

    Б как Бандонеон

    Зачем капитану космического корабля «Прометей» Джанеку бандонеон? Когда в фильме столь интенсивно действует десяток персонажей, чьи имена почти не запоминаются, а характеры прорисованы пунктиром, им нужны какие-то яркие, дурацкие, абсурдные, многозначительные предметы – материальные ярлыки, которые облегчат запоминание и узнавание.

     

    В как Вассал

    В «Прометее» Дэвид ещё действует по формуле «Создатель моего создателя – не мой создатель», копируя средневековое мотто «Вассал моего вассала – не мой вассал», но в фильме «Чужой: Завет», окончательно напитавшись мизантропией и распалив свой гибрис, он уже не признаёт никаких создателей, кроме себя.

     

    Кадр из фильма Ридли Скотта «Прометей»

     

    Г как Голова

    В «Прометее» суета вокруг декапитированной головы Инженера составляет важный сюжетный поворот. В фильме «Чужой: Завет» оторванная неоморфом голова Сары Розенталь, плавающая в купели, показана три (!) раза. Без сомнений, голова без тела для Ридли Скотта – навязчивый образ, даже фетиш: в «Чужом» голову отрывают Эшу, в «Прометее» – Дэвиду; в «Советнике» не везёт мотоциклисту и Уэстрею, герою Брэда Питта; в «Царстве небесном» (Kingdom of Heaven, 2005) головы летят долой повсеместно, что, впрочем, объяснимо.

    Андре Массон нарисовал для Жоржа Батая Ацефала, Ридли Скотта волнует судьба Олоферна и Иоанна Крестителя. Надеюсь, что кто-нибудь расскажет ему сюжет «Головы профессора Доуэля».

     

    Д как Дэвид

    У тончайшего стилиста (к слову, он придумал словосочетание «пневматическая хирургия») и мастера создавать изысканные фантастические миры Альфреда Бестера есть рассказ «Убийственный Фаренгейт» (Fondly Fahrenheit, 1954) об андроиде, который ощущает непреодолимую тягу к убийству, когда температура окружающей среды возрастает до 90 °F. Анди из романа Филипа Дика «Снятся ли андроидам электроовцы?» (Do Androids Dream of Electric Sheep?, 1968), как и Ава из фильма Алекса Гарленда «Из машины» (Ex machina, 2014), убивают людей потому, что сами хотят быть свободными. Андроид Дэвид из «Прометея» и «Завета», ощутив свою силу и обретя мощную биотехнологию, убивает людей из любви к науке и искусству.

    Дэвид, потрясающе сыгранный Майклом Фассбендером, – без сомнений, единственный наиболее разработанный персонаж Вселенной Чужих. Даже Элен Рипли и Элизабет Шоу не могут поспорить со сложностью Дэвида; впрочем, им просто не хватало времени на проявление своего характера – приходилось бегать мрачными коридорами или зашивать послеоперационную рану степлером. Хочется надеяться, что, отсняв убийство в модном доме «Гуччи» и историю Наполеона, Ридли Скотт снимет продолжение «Прометея» и «Завета», которое, без сомнений, должно стать бенефисом этого обаятельного массового убийцы вселенского масштаба.

     

    Е как E=mc2

    Физическое (или шире – канонически-научное, крепкое, с непогрешимым математическим аппаратом) вряд ли может что-нибудь добавить визионерскому или фантазийному. Чудится даже, что все эти ньютоновские и даже эйнштейновские выкладки вредят фантазии, утяжеляя её настолько, что она теряет высоту своего воспарения (см. «Интерстеллар» (Interstellar, 2014) Кристофера Нолана или не см. вообще). И всё же это не совсем так, потому что постоянная связь с физикой (или химией, биохимией, генетикой и т.д.), будучи не педалированной (в стиле «Мы долгие годы изучали поведение «чёрной дыры», о котором нет никакой информации»), а слегка намеченной, добавляет достоверности – банальной буржуазной достоверности, которая придаёт видéниям рая и ада радости дежа вю, проистекающего из школьных учебников.

     

    Кадр из фильма Ридли Скотта «Прометей»

     

    Ж как Жратва

    Представьте себе фильм, в котором земные космонавты прилетают на незнакомую планету и сразу же после посадки начинают пожирать населяющих её существ. В некоторых из них, подходящих по размеру, они влезают внутрь и живут там. Космонавтки используют полости инопланетных тел для выращивания оплодотворённых эмбрионов. Таких фильмов, увы, ещё не снято, но зато есть сотни киноработ, в которых инопланетянам срочно нужны человеческие тела, плоть, мозг или хорошо очищенный череп. Земляне не могут себе представить даже облик инопланетян, которые, судя по фильмам, изначально знают, что делать с людьми (см. «Л»). Такая асимметрия несколько пугает, приоткрывая не ксенопсихологию, но человеческую.

     

    З как Здесь могут водиться тигры

    Рэй Брэдбери, автор жёсткий, но почему-то многим казавшийся этаким добряком, написал несколько тревожных новелл, в которых изложил возможные сценарии взаимодействия с иными мирами и их обитателями (см. «Тот, кто ждёт» (The One Who Waits, 1949), «Были они смуглые и золотоглазые» (Dark They Were, and Golden-Eyed, 1949), «Здесь могут водиться тигры» (Here There Be Tygers, 1951), первые главы из канонических «Марсианских хроник» (The Martian Chronicles, 1950). К сожалению, оптимистических решений во время контакта не наблюдается: люди подвергаются необратимым изменениям, иногда ведущим к смерти.

     

    И как История

    В сущности, история как процессия неких узловых моментов, которые раскрывают определённое содержание, не столь и важна, так как Ридли Скотт показывает историю чувств, настроений и опыта, а созданный таким образом нарратив характеризуется вспышками. Эффектность аффектов. Кинематограф Ридли Скотта – квантовый, визуальность даётся зрителю порциями фильмической энергии. Именно поэтому персонажи не раскрываются, а приоткрываются, словно бы их из темноты выжигают вспышки фотоаппарата.

     

    Кадр из фильма Ридли Скотта «Чужой: Завет»

     

    К как Китч/Кэмп

    Неужели кто-нибудь всерьёз воспринимал и продолжает воспринимать монолог Роя Батти перед его выключением? Репликант, с жалостью и любовью выдавивший глаза своему создателю, что-то там бредит о лазерных лучах, красоте Космоса и опере Вагнера. Бормочет о слезах под дождём, втыкает себе в ладонь гвоздь, выпускает в небо белую голубку. Ридли Скотт, и так будучи заложником эффектного жеста, в «Бегущем…» пересолил всё, что переборщил.

    Эффектность Ридли Скотта совершенно китчевая, народная, которая не даёт спать «аристократу» Кристоферу Нолану. До начала режиссёрской работы Скотт снимал рекламу, что не могло не сказаться на его стиле. Ударная визуальность, эффектные образы, иррациональная мощь, не связанная путами логичности = Ридли Скотт (вернуться к «И»).

    Но и это не самое главное: Скотт тяготеет к кэмпу, то есть он сам наслаждается тем китчем, который наворачивает в своих фильмах: смертельно раненая Зора, разбивающая стёкла витрин; рожь, волнующаяся под прикосновением ладони; серебряная маска прокажённого короля; лысый череп Деми Мур; шиншилловая шуба, горящая в камине; жилище андроида Дэвида в стиле Арнольда Бёклина; ксеноморф в чёрном латексе; репликант, вспоминающий слова Ницше и затихающий под усиливающуюся музыку Вангелиса.

     

    Л как Логика

    Притом, что это не самая сильная сторона Ридли Скотта, с помощью фильмов «Прометей» и «Чужой: Завет» он всё же логично объяснил, почему лицехват был сконструирован точно по человеческой физиономии и наделён инстинктом нападать на тех, кого обуяло любопытство заглянуть в кожистое яйцо, открывающее свои лепестки (к сожалению, уже нельзя спросить у Роберта Хайнлайна, откуда мозговые слизни из «Кукловодов» (The Puppet Masters, 1941) знали о существовании мозгов и, естественно, их владельцев).

     

    М как Монстр

     

    Белый растафари,…

     

    прозрачный цыган,…

     

    серебряный зверь в поисках тепла

     

    Н как Невозможность

    Если Ридли Скотту предложить как тему для фильма исторический сюжет, слегка подправленный ради эффектности, картинки из жизни дуэлянтов, бездушных, но рвущихся к власти андроидов, сильных женщин, борющихся за своё место в мужском мире, то ему невозможно будет от этого отказаться. Скотт снял две первые серии «Воспитанных волками» (Raised by Wolves, 2020), где было всё вышеперечисленное, кроме сцен из мировой истории; чтобы до конца соответствовать своим темам, сейчас он снял «Последнюю дуэль» (The Last Duel, 2021), в которой есть Средневековая Франция, рыцарские поединки и, вероятно, не будет андроидов.

     

    О как Омерзительное

    Пора уже кому-нибудь из авторитетных искусствоведов разработать тему омерзительного, которая совершенно особенным образом решается у британцев. Генеалогия может быть такой: Уильям Блейк (его акварель «Великий Красный Дракон и Жена, облачённая в Солнце» после небольших визуальных пертурбаций становится довольно сильно похожей на барельеф в «Прометее») – Джоэл-Питер Уиткин – Питер Гринуэй – Ридли Скотт. Особенность работы с такой на первый взгляд нехудожественной темой состоит в том, что омерзение от неё уравновешивается чёткой структурированностью показа – полное отсутствие динамики слизи и лавкрафтовского побулькивания неизвестных организмов. Достаточно омерзительное упорядочить и показать эффектно – и оно уже не будет определяться как омерзительное.

     

    П как Поединок

    У художника, наслаждающегося застрявшими в его мышлении идеями, всегда отыщется формула, на основе которой создаётся произведение. Чаще всего таких архетипических формул-схем бывает несколько, но, чем параноидальней (конечно же, не в психиатрическом смысле) творец, тем меньше таких колонн, которые выносят всю тяжесть сооружения мысли.

    Формулы-паттерны: Джон Карпентер – «Осада», Мишель Суттер – «Случай», Джим Джармуш – «Пробуждение», Ридли Скотт – «Поединок». Дуэль, столкновение, противостояние. Схема «Поединок» изначально очень заряженная, поэтому ей присуща крайняя эффектность; однако, повышенная энергетика этого паттерна не позволяет именно из-за своей интенсивности создать персонажа.

     

    Р как Рипли

    Элен Рипли, без сомнений, потрясающий персонаж (пусть обратное и было столь категорично заявлено выше (см. «Д»)), но это можно понять, если рассмотреть всю её линию – от Скотта через Кэмерона и Финчера до Жёне. Уже в «Чужом» виден её потенциал – сила, ум, человеческое желание выжить. И всё же, вспоминая слова Джанека, обращённые к Виккерс в «Прометее», хочется переадресовать их Рипли: «Лейтенант, а вы не андроид?»

     

    Кадр из фильма Ридли Скотта «Чужой: Завет»

     

    С как Создатель

    В фильме «Чужой: Завет» андроид Дэвид (устаревшая модель, отягощённая комплексом Бога) пеняет похожему на него, как две капли воды, андроиду Уолтеру (новая модель, созданная по азимовскому крою), что тот ничего не может создать, лишь повторяя уже существующее. На деле же Дэвид и сам как создатель идейно слаб и неоригинален. Рисунки сангиной, некрополь с картины «Остров мёртвых», декламация «Озимандии», флейтовая элегия, музыка Вагнера – всё это неинтересно как джентельменский набор культурного маньяка средней руки (доктор Лектер вполне бы воспользовался перечнем пристрастий Дэвида, заменив Вагнера Бахом). Его ксенозоологические штудии показывают лишь то, что он – творец оболочек, не форм; Инженер в прологе «Прометея», жертвующий собой ради создания новой жизни, – настоящий создатель. Он создаёт, потому что может – эти слова Холлоуэя из «Прометея» сказаны о Дэвиде. Его гордыня не в том, что он полагает себя создателем, но в том, что ему кажется, что он – создатель. Ему только кажется, что он чувствует, плачет, мыслит, творит. А это грех даже в мире, в котором нет Бога.

     

    Т как Толерантность

    Однажды я возвратился домой и увидел, как у дверей подъезда в агонии извивались крысы, съевшие приманку с ядом. Они то замирали, то резко прыгали на крыльце, прямо у входной двери. Проходящая девушка, увидев крыс и меня, стоящего поодаль и не решающегося войти, спросила: «Вы что, боитесь крыс?» Я, видевший в детстве человека с объеденными во сне ушами, нападение стаи крыс на поросёнка и матёрую особь, попавшую в сеть и пронзённую вилами, ответил: «Нет, не боюсь, но в дёсны с ними целоваться не стану».

    В мире «Прометея» и «Завета», как отмечали многие критики, толерантность к событиям определяла персонажей как беспечных до идиотизма (все снимают шлемы своих скафандров при первой возможности), а их летательные аппараты с пандусами, по которым может пройти даже ксеноморфированный слон, – неестественно гостеприимными. Многие надсадно смеялись над сценой из «Завета», в которой отошедший отлить персонаж засмаливает сигаретку, присев на бревно у ручья. Но самой комической сценой была встреча в «Прометее» исследователя, который восхитился красотой пенисообразной твари, вынырнувшую из мутной воды, и сказал ей «Привет!».

    Единственное объяснение, которое можно дать всем этим проявлениям повышенной толерантности: люди забыли о том, что их жизнь – самое хрупкое, что есть во Вселенной.

     

    У как Урсула Ле Гуин

    Возможен ли «Чужой», созданный в комическом ключе? Несомненно. У Урсулы Ле Гуин есть новелла «Проблемы внутренней связи» (Intracom, 1974), в которой Пришельца, случайно выявленного во время переклички экипажа, до икоты кормят томатным супом и оставляют в роли талисмана космического корабля (если чуть-чуть нарушить алфавитный порядок, то следует вспомнить и «Тёмную звезду» (Dark Star, 1974) Джона Карпентера).

     

    Кадр из фильма Ридли Скотта «Чужой: Завет»

     

    Ф как Флейта

    Многие фанатские сообщества до сих пор полагают, что сцена из «Завета», в которой Дэвид учит Уолтера играть на флейте, не просто нарочито искусственная (см. «К»), но и раздражающая до невозможности. Можно только представить, что было бы с фанами, если Дэвид позволил бы себе реплику: «Уолтер, твои губы созданы для того, чтобы дуть»…

     

    Х как Христианство

    Или митраизм. Или атеизм. Можно ошибиться, полагая Ридли Скотта серьёзно задумывающимся над вопросами теогонии (чай не Филип Дик, который весьма оригинально перерабатывал старые и создавал новые религиозные системы). Религии в мирах Скотта – культурные пространства, из которых можно выбрать нужные для фильма образы и символы. Лишь бы они были многозначны, эффектны и визуально ярки (верн. к «К»).

     

    Ц как Целование

    Почему репликанты и андроиды Ридли Скотта не могут удержаться от прощального поцелуя перед тем, как решают кого-то убить?

     

    Ч как Человек

    Человек для Дэвида всего лишь необходимый для опытов ингредиент. Это было присуще и доктору Менгеле – концлагерное отношение к человеку.

     

    Ш как Шоу

    Доктор Элизабет Шоу с её непоколебимой верой – пример воплощённой «дурной бесконечности»: человека создали Инженеры, но есть же Кто-то, создавших и их? Это цепь без конца, с надеждой и верой, что она будет иметь навершием некий Кулон, создавший все звенья, к нему прикреплённые.

     

    Кадр из фильма Ридли Скотта «Прометей»

     

    Щ как Щёлканье

    Звуки, издаваемые неоморфами, похожи на открывание надколотых фисташек, поедаемых вместе с пивом – быстрое и непрерывное щёлканье, как будто бы едок очень соскучился по солёным закускам.

     

    Э как Электроовцы

    Филип Киндред Дик, который посмотрел ещё не законченного «Бегущего…», сказал: «Они вытащили картинку прямо из моего мозга». Выдающийся визионер, знаменитый своим весьма непростым характером, в последние годы своей жизни стал прекраснодушным – то ли так на него повлияла встреча с ВАЛИС, то ли радовался, что после тридцати лет написания рассказов и романов, его наконец-то оценили и приняли.

    И всё же эти слова насчёт мозговой вытяжки – жест доброй воли, так как в «Бегущем…» от романа остался даже не скелет, а хребет: важные реалии филдиковского мира – мерсеризм; Бастер Френдли; Айрин, депрессивная жена Рика Декарда, который носит свинцовый гульфик; эмпатоскоп и модулятор настроения «Пенфилд» – были ампутированы (и в этом нет ничего страшного, кинематографу заказано обращаться с литературой хирургическим манером). На позвоночник было нахлобучено совершенно другое тело – крайне эффектное визуально (неоновый нуар, белый единорог из сна, варёные яйца, вытаскиваемые из крутого кипятка). Яркие ридлискоттовские образы скученного человечьего общежития против филдиковского беспокойства о смерти всех животных.

    Несомненно, вопрошание о суждении «Что же лучше?» излишне, так как глаза радуются ярким картинкам, а в памяти засела сцена из романа, в которой Прис отстригает ножницами ноги пауку.

     

    Ю как Юмор

    Мэгги Фэрис, бегущая убивать неоморфа и поскальзывающаяся на крови, разлитой на полу. Пилот «Завета» Теннесси Фэрис в ковбойской шляпе, которая налезает на глаза в самых ответственных моментах. Оторванная голова Дэвида в сумке доктора Шоу, которая просит у головы прощения за неудобство. Дэвид, отрыгивающий контейнеры с ксеноморфами, похожий на фокусника, показывающего номер «Магическая курочка». Даже в мире с космическими яйцами и андроидом, поражённым комплексом Бога, комическое не может быть искоренено напрочь, без остатка.

     

    Я как Я

    Человек есть стиль. Ридли Скотт, пусть это покажется многим синефилам крамольным заявлением, представляет собой автора без стиля, подобного Говарду Хоуксу или, что точнее, Жаку Турнёру, то есть мастерам снимать фильмы любого жанра – и всё же Турнёр создал «Звёзды в моей короне» (Stars in My Crown, 1950), фильм глубоко личный, снятый с долей большого риска, оплаченный своими заработанными деньгами. Скотт сейчас, будучи ещё и продюсером, может позволить себе кинематографическое выражение собственных идей – и «Прометей» с «Заветом» тому подтверждение.

     

     

    Алексей Тютькин