Часто случается так, что впавшие в мыслительный раж философы придумывают совершенно невообразимые концепты, которые потом долго ещё остаются бесплотными. В наше время, когда кинематограф может изобразить решительно всё, идеи древних и не очень философов наконец-то получают своё воплощение на экране. В ожидании третьего сезона сериала «Разделение» Алексей ТЮТЬКИН делится своими размышлениями об этой весьма интересной иллюстрации того, как шизофрения становится основой капитализма.
Понадобилось полвека, чтобы словосочетание «Капитализм и шизофрения», являющееся обрамлением двух книг Феликса Гваттари и Жиля Делёза, перестало быть загадочным и требующим истолкования с привлечением тяжёлой философской машинерии. После выхода в 2022 году первого сезона сериала «Разделение» (Severance), эта пара на первый взгляд далёких понятий стала пониматься предельно чётко, без экивоков и излишней энигматичности. Режиссёры Бен Стиллер и Ифа Макардл в двух сезонах (второй вышел на экраны в 2025 году) дали зрителю иллюстрацию того, как шизофрения может стать залогом успешного капиталистического производства – при условии, если её можно контролировать.
Уже стало общим местом, что в размышлениях об искусстве и философии шизофрению не следует воспринимать в медицинском смысле, как название психической болезни. В рефлексии о сериале «Разделение» верней всего понимать её как раздвоение личности, но снова-таки не как психиатрический диагноз, а методологический жест, пока что – и это безмерно радует! – не вполне освоенный капиталистическим дискурсом.
По большому счёту, в такой инструментальной разновидности шизофрении нет ничего необычного: в смягчённой и вялотекущей форме она присуща многим людям, которые, например, чётко разделяют себя на себя-на-работе и себя-домашнего. К слову, напрашивающаяся в этом случае формула «Витя Малеев в школе и дома» скорее неточна, так как этот персонаж совершенно цельный и проявляет себя одинаково в различных социальных пространствах.
Раздвоение личности – залог актёрской игры, когда практикующий такой игровой вид шизофрении отдаёт себе отчёт в том, где пролегают границы персоны и персонажа: Андрей Миронов в фильме «Трое в лодке, не считая собаки» (1979) Наума Бирмана, ломая четвёртую стену телевизора, объясняет зрителю, что, когда он без очков – он писатель Джером К. Джером, а когда с ними – просто Джи, герой книги. Это уже случай расщепления личности, так как и писатель, и Джи, и дядюшка Поджер с пресловутой картиной, и хозяин таверны, поймавший гипсовую рыбу – один прекрасный советский актёр; если произошло раздвоение, то дальнейшее расщепление, как в фильме «Сплит» (Split, 2016) М. Найта Шьямалана, уже ничего не решает, так как важно первое деление, а дальнейший митоз личности значения не имеет.
Если позволить себе пофантазировать в делёзовско-гваттарианском стиле, то раздвоение личности присуще не только людям, но и концептам: кантианское разделение на «вещь в себе» и «вещь для нас» явно шизофреническое, да и онтико-онтологическое расщепление Хайдеггера тоже. Если вернуться к серьёзным построениям, в определённой мере инструментальная шизофрения – вопрос манифестации: без очков я – писатель, в них – персонаж; в костюме и галстуке я – на работе, а в трениках и разных носках – дома, на досуге. Идея сериала «Разделение» восхитительным образом выявляет такую стратегию, в результате чего идея капиталистической контролируемой шизофрении дана в беспримесном виде.
Технологической идеей сериала является одноимённая с его названием процедура: работнику компании Lumon Industries, согласившемуся на неё, в мозг вживляется микрочип, который разделяет личность на рабочую (innie) и внерабочую (outie), при этом эти две личности ничего не знают друг о друге. Очаровывает здесь именно материальность технологии, которая создаёт контролируемого шизофренического субъекта, который на работе не думает ни о чём, кроме работы (суперпротестантская этика!), а дома не знает ничего, что происходит в офисе (промышленный шпионаж невозможен априори). Попадание внерабочих на этаж разделённых принципиально невозможен из-за «Блока Глазго» – протокола, превращающего outie в innie во время подъёма лифта.
Капиталистический идеал рабочего – человек с включенным «Блоком Глазго», разделённый человек, внерабочая часть которого на время работы удалена. При этом в сериале разделение часто используется как процедура отсечения или забвения – от банального использования в качестве анестезии при родах до более сложной стратегии амнезии – забвения сильных чувств, например, глубокой скорби от смерти жены. Бегство в работу во втором случае становится окончательно алгоритмизированным.
Отдельного исследования требует разветвлённая мифология компании Lumon, в которой аполлоническое (технологическое) часто перетекает в дионисийское (карнавальное), но в размышлениях о методе разделения обращение к этой теме скорее запутывает, как с первого взгляда сбивают сюрреалистические образы и ситуации, которые кажутся инородными в холодноватом лабиринте офиса. По зрелому размышлению всем этим «вафельным вечеринкам» и отделу по выкармливанию козлят находится объяснение, но выстраивание логичной картины устройства компании Lumon несколько уводит от темы разделения.
Когда же она возвращается в полную силу, кажется, что выхода нет, но парадоксальным образом в мрачную дистопию сериала пробиваются робкие лучики надежды. В «Прятках», шестой серии первого сезона, есть эпизод удивительной силы, который кроме как экзистенциальным назвать не получается. Дилан, работник отдела макроданных, украл и спрятал инфографическую карту. Супервайзер Милчик, который является неразделённым, приходит к Дилану домой и дистанционно снимает «Блок Глазго», превращая на короткое время внерабочего в работника – и внезапно Дилан-innie узнаёт, что у Дилана-outie есть ребёнок.
Отказ от разделения служит капиталистическому производству, так как надсмотрщики и начальники должны контролировать всё поле жизни, но цельность, возникшая в результате революционного озарения или случая, соединяющего две личности, является подкопом под идеал контролируемого шизорабочего. Теория контроля и насилия разбивается практикой противостояния: требуется всего лишь отключить «Блок Глазго» и стать единым. А для этого нужно знать, где в Lumon Industries находится комната с тумблерами.
Алексей Тютькин