Всё стареет, рушится, ветшает – и в первую очередь не человек, а созданные им механизмы. Именно этому нас учит хоррор-сериал «Пункт назначения», каждая часть которого представляет собой прощальную арию вышедшего из строя механизма, последнюю песню гвоздя. В этих фильмах умирающая техника предаёт своих бывших хозяев, стремясь захватить их с собой на тот свет. Из серии в серию причиной всех несчастных случаев и человеческих жертв в «Пунктах» становится красочный – и лишь на первый взгляд бессмысленный – крах крепёжных изделий, транспортных средств и бытовых приборов: от шурупа до гужона, от чайника до чёртова колеса, от самоходной газонокосилки до Боинга 747-200.
Дмитрий БУНЫГИН пересматривает 5-серийную франшизу нулевых «Пункт назначения» и выясняет, есть ли у тотальной техногенной катастрофы своя зловещая и неумолимая логика.
Рабочий хорошо знает, что машина, даже самая сложная, сделана человеком и человеку служит.
Илья Эренбург, «Люди, годы, жизнь» (книга вторая)
Как то, что пронзило ладони и ступни Христа, может принести счастье?
Эрве Гибер, «Мальва-девственник»
(перевод Алексея Воинова)
Первые пять «Пунктов назначения» (Final Destination, 2000-2011) не самым очевидным образом подготовили малый ренессанс «авторских» фильмов ужасов второй половины 10-х годов. Сразу несколько нашумевших тогда хорроров о безликой (или многоликой, что то же самое) Смерти были сняты если не в подражание «Пунктам назначения», то с уважением и благодарностью к сериалу нулевых: «Оно» Дэвида Роберта Митчелла (It Follows, 2014), «Ведьма» Роберта Эггерса (The VVitch: A New-England Folktale, 2015), «Птичий короб» Сюзанны Бир (Bird Box, 2018; по сценарию Эрика Хайссерера, написавшего пятый «Пункт назначения»). Другое дело, что во всех трёх перечисленных картинах анонимное Зло держится в контурах мифической фигуры мстителя/завоевателя. Там оно – международный террорист или компьютерный вирус, вмешивающийся в программу размеренного существования. Тогда как в «Пунктах» Смерть-охотница выполняет регулирующие функции – она скорее антивирус, который чистит жёсткий диск земного рода, вымарывая описки, пускай и с патологическим азартом педанта (но совсем не с упоением садиста – в большинстве случаев смертельная «работа над ошибками» в картинах франшизы свершается мгновенно, что называется, для галочки).
Материалистическая природа франшизы катастроф «Пункт назначения», растянувшейся на всё первое десятилетие нового века, демифологизирует промысел Зла. Несмотря на свой вредный характер, пунктуальная Смерть в «Пунктах» – не больше и не меньше чем конторский служащий, который подбивает баланс для квартального отчета. Следит за расходом гвоздей. Гвоздик, на котором висит наша Вселенная, так и шатается: мир крошится, как булка, люди безо всякой помощи Жнеца гибнут в обломках возведённых ими на века вавилонских небоскрёбов. Пункт за пунктом хоррор-сериал разражается критикой технократического общества, а в безвременной кончине того или иного персонажа виновной сплошь и рядом оказывается неисправность какой-либо, якобы ничтожной, машинной детали. Несчастный случай в «Пунктах» взят за правило, лишён случайности, и Смерти порой необязательно взмахивать косой, а достаточно лишь тюкнуть по шатающемуся гвоздику ребром костяной ладони.
Кадр из фильма Алена Таннера «Возвращение из Африки» (Le retour d’Afrique, 1973)
Вывалившийся из решётки болтик, кресло с отслужившим своё газлифтом, перегоревшая лампочка, зависнувший компьютер, стёршаяся изоляция проводов, протекающаая крыша — карнавальную машину геноцида запускают эти и прочие заурядные свидетельства изношенности, казалось бы, развитых инфраструктур. Жертвы «Пунктов назначений» прыгают в могилу будто бы согласно плану бюрократа по реорганизации бытовых и рабочих помещений. Из серии в серию горемычные парни и девушки, эти «мертвецы в отпуске», поют одну и ту же песню – вопрошают себя, друг друга и окрестный воздух, почуяв в нём смертельную опасность: «За что так с нами? Чем мы это заслужили?». Да ничем таким. Это ведь не поступь роковой судьбы, а так, износ конструкции, этап джентрификации.
Трагические отношения и неравная борьба персонажей франшизы с неисправными аппаратами так и напрашиваются, чтобы их назвали изводом ехидной концепции немецкого марксиста Альфреда Зон-Ретеля, писавшего о феномене «идеальных поломок»: «В Неаполе все технические сооружения обязательно сломаны» (здесь и далее цитаты в переводе Александра Ярина). Как и в экранной Америке «Пунктов». Однако если ушлые неаполитанцы поколениями мирятся с изношенными двигателям, придумывая, например, мотору из расплющенного аварией мотоцикла новую гротескную роль миксера для сливок в молочном кафе, то в Новом Свете отжившим или дышащим на ладан деталям находится категорически иное, специфически смертоносное, применение – и не по упрямству человеческого характера, а незримым мановением карандаша в бухгалтерской книге Смерти. Европеец, по Зон-Ретелю, «вторгается в машинный мир», «возвышается над законами техники». Что до инертных янки, те покоряются «магии бесперебойного механического функционирования», автоматизму технических процессов, не преобразуя их, но рабски с ними со-образуясь, привыкнув быть зависимым придатком заводского молоха. Так что когда наступает очередь доломать никчёмное, выкинуть ненужное и заменить дефектное, то следом за обычным винтиком тут же гнётся «винтик общества»: заодно с неодушевлённым предметом бухгалтер с косой ломает чью-нибудь жизнь – не со зла и тем же махом, пунктуально.
Кадр из фильма «Пункт назначения 4» (2009) (спустя четыре года после выхода картины её режиссёр Дэвид Ричард Эллис был найден мёртвым в ванной комнате; официальная причина смерти остаётся неизвестной до сих пор)
Дмитрий Буныгин