«Я – Франкельда» братьев Амбрис войдёт в историю кино уже хотя бы потому, что это первый полнометражный кукольный мультфильм, снятый в Мексике. Максим КАРПИЦКИЙ подробно рассказывает об этом неординарном готическом мюзикле и показывает, каким образом идеальная фантазия художника воплощается в материальном мире, приводя к бунту кукол.
Сегодня студия Cinema Fantasma, основанная Роем и Артуро Амбрисами, выполняет проекты для крупных американских заказчиков, однако долгое время она располагалась в обыкновенной, пусть и приличного размера, палатке на крыше их родителей в Мехико [1]. В отдельное здание братья переехали уже во время работы над своим первым полнометражным мультфильмом, «Я – Франкельда» (Soy Frankelda, 2025). Правда, и такое скромное начало карьеры – мечта многих именитых аниматоров, снимающих исключительно короткие метры в крохотных съёмных квартирках, всякий раз испытывая трудности в поисках финансирования. Вот и братья Амбрис со своей «Франкельдой» не меньше шестнадцати раз подавали на государственные гранты – и, конечно, ничего не получили. Даже заручившись поддержкой латиноамериканских отделений Cartoon Network и Warner Bros., – а также благословением Гильермо дель Торо, – братья всё равно были вынуждены взять залог под упомянутый родительский дом. «Я – Франкельда» – проект, выросший из сериала «Скрытые страшилки Франкельды» (Los sustos ocultos de Frankelda, 2021), над которым вместе с братьями Амбрис трудились около 150 человек. Но и такой значительной команде приходилось работать на износ, полуночничать и выполнять по нескольку задач. Впрочем, самоотверженность в анимации – скорее правило, а не исключение.
В среде режиссёров и художников мультипликационного кино страсть к своему ремеслу распространяется не только на работу в неурочное время, но и на материальные плоды творчества – наброски и раскадровки бережно хранятся в архивах, а квартиры мультипликаторов иногда превращаются в целые музеи кукол. Заполненный оставшимися от съёмок причудливыми, нередко жутковатыми артефактами дом в эпизоде «Синдром Орфея» сериала «Покерфейс» (Poker Face, 2023-2025) напоминает место действия хоррора, хотя на деле не так уж далёк от правдивого отображения жилища аниматора. Разумеется, у такого накопительства есть и практический аспект: некоторые куклы, возможно, ещё ожидают своего фильма, другим повезёт сняться в продолжении предыдущих, третьи перевоплотятся в новых персонажей или пожертвуют для них частями своих тел, одеждой, аксессуарами. И всё же многие из кукол останутся стоять на своих полках в качестве свидетельства того, что стоп-моушен не заканчивается своим кинематографическим воплощением и причудливые создания художников имеют собственную ценность. Пускай отчасти это фетишизм, соблазнение материальностью объекта. Однако противопоставить соблазну нечего, да и незачем: если ты настоящий художник, – пишешь ты или рисуешь, или «творишь» в любом другом смысле, – то «чернила – твоя душа», как говорит мать девчушке-Франкельде в самом начале фильма.
Куклы вместе с окружающими их декорациями – душа картины Роя и Артуро Амбриса. По их собственным признаниям, братья вдохновлялись «Звёздными войнами», «Властелином колец», «Гарри Поттером», «Песнью льда и пламени», – масштабными фэнтезийными мирами, и потому первые полчаса «Франкельды» призваны объяснить «лор» сочинённой братьями Вселенной, но материальная «душа» фильма противится такой задержке действия. Тщательно продуманной если не сюжетно, то в своих деталях яркой обстановке, где глаз притягивает каждый лепесток и «несущественные» для дальнейших событий ящерица с зайцем, как будто не терпится закрутиться в фантазматическом вихре и поскорей переместиться в мир «страшилок», куда девочка Франкельда попадает, отчасти выдумав его сама – чтобы создавать там кошмары для людей, живущих в мире «настоящем».
При этом стоит помнить, что куклы в анимации довольно странно соотносятся с реальностью, не являясь её непосредственным отражением и скорее становясь вещественным воплощением фантазии-идеала. Так, по расхожей формуле Карла Маркса, «идеальное» (включающее в себя мысли, идеи и образы) не существует само по себе, а является результатом отражения материального мира в сознании человека, впоследствии переработанного им. Напротив, в представлении Сергея Рубинштейна, подхваченном и развитом, например, Эвальдом Ильенковым, «идеальность по преимуществу характеризует идею или образ, по мере того как они, объективируясь в слове, включаясь в систему общественно выработанного знания, являющегося для индивида некоей данной ему “объективной реальностью”, приобретают, таким образом, относительную самостоятельность, как бы вычленяясь из психической деятельности индивида» [2].
Независимо от того, кто был более прав в отношении проблемы идеального, мир «Франкельды» живёт как раз по таким представлениям, – в нём плоды человеческой фантазии обособляются и обретают «собственную» жизнь. И вот уже и «придуманные» Франкельдой существа оказываются реальнее её самой, она же становится бестелесным призраком, не находя себе места в новом мире. Визуальной кульминации фильм братьев Амбрис достигает именно в момент бунта «порождений человеческой фантазии», где куклы в стремлении к автономии выступают и против власти людей, и против собственного принца. Творящееся безумие сопровождает песня «Принц страшилок» («El Príncipe de los Sustos»), которая наконец занимает равный с визуальным рядом художественный уровень. Выходит за границы задников и живопись, оставляющая далеко позади рабское обезьянничанье современной анимации в духе «С любовью, Винсент» и «Призрака Дома Глухого». При всём очевидном неравнодушии Роя и Артуро Амбрис к гравюрами Доре к «Божественной комедии» и картинам Макса Эрнста, их фантасмагория о Франкельде объединяет знакомые элементы в борьбе настолько хорошо разыгранной, что начинает казаться, что в будущем они смогут, если захотят, стать первыми, кому удастся создать и равновеликий аналог великой поэмы изгнанника-флорентийца.
Максим Карпицкий
Примечания:
[1] The Film and Studio That ‘Should Not Exist’. [Назад]
[2] Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. СПб.: Питер, 2003, С. 73. [Назад]