«Остров Эллис» Мередит Монк и Боба Розена: остров слез, остров надежд

08.04.2016 17:36 Автор: Саша Шадрина



Короткометражный экспериментальный фильм Мередит Монк, более известной в качестве хореографа и певицы, повествует об Острове Эллис, который расположен в устье реки Гудзон в бухте Нью-Йорка, примерно в четырехстах метрах от статуи Свободы. Риск прикоснуться к пыльным паззлам этой «мозаики звуков и изображений» взяла на себя Саша ШАДРИНА. 


«Несмотря на то, что эта работа вдохновлена историческим фактом, она не является документальным кино. Хоть в фильме и задействованы профессиональные актеры, в нем нет никакого диалога и сюжетной линии в обычном смысле. Мы попытались воссоздать атмосферу таинственной истории с привидениями, где призраки являются нашими предками».

Мередит Монк и Боб Розен (Международный Кинофестиваль в Сан-Франциско, 1982).


Мередит Монк и Боб Роузен неслучайно выбрали эту достопримечательность для создания историко-психологической притчи о предках американцев: фильм отчасти вдохновлен историей бабушки и дедушки Мередит, совершивших путешествие из Европы в Америку много десятилетий назад. Когда-то — с 1892 по 1954 год — Эллис Айленд был крупнейшим транзитным пунктом для оформления документов въезжающих в Штаты иммигрантов. В начале XX века через эти «воpотa Америки» ежедневно проходило по 5000 человек, и сегодня 100 миллионов американцев могут найти в своих родословных предков, прошедших через этот остров. Поэтому нет ничего удивительного в том, что остров Эллис гораздо ближе сердцу американцев, чем предполагаемое место высадки Колумба в 1492 году. Для американцев остров Эллис — священная земля, место высадки предков ста миллионов человек — 40 процентов нынешнего населения страны. Но для 280 000 иммигрантов, получивших отказ и отправленных назад, Эллис Айленд стал «Островом слёз», «Островом разбитых надежд». На этом маленьком клочке земли вершились судьбы миллионов людей, именно здесь закладывался фундамент американской нации.


***

В фильме смешиваются документалистика, экспериментальный подход, игровые элементы и хореография; сама же Монк описывает эту работу как «мозаику звуков и изображений, вплетённых в единое полотно музыкальной формы». И живые картины, и фотографическая неподвижность документальной части воссоздают поэтическую панораму событий прошлого, сцены из жизни иммигрантов и их семей, перемещающихся по врачебным кабинетам и залам ожидания. Перед нами разворачивается ландшафт памяти, боли и надежды.

«Создание этого фильма было очень болезненным процессом, — говорит Монк.  Люди обезличивались на острове Эллис. Фильм рассказывает о взаимодействии с "другими" <...> и о том, что вы можете превратить другого человека в объект».


Кадр из фильма «Остров Эллис» (1982), реж. Мередит Монк, Боб Розен


Отвечая на вопрос об отсутствии диалога в этом и других фильмах, Монк сказала, что предпочитает позволить зрителям заполнять пустующее вербальное пространство, добавляя к образам и звукам фильма их собственный опыт: «Я пытаюсь создать неманипулятивную форму. Выкладывая эти кусочки, я даю людям возможность делать свои собственные мозаики».


***

С 1976 года остров открыт для посещения в качестве Музея иммиграции. В здании площадью 9300 кв. метров собраны 2000 экспонатов, 1500 фотографий и множество звукозаписей с воспоминаниями очевидцев. Также в музее есть библиотека, два кинозала, а в будущем планируется создать генеалогический центр, где посетители смогут проследить свою иммигрантскую родословную.

Выразительность документальной части, представляющей из себя познавательный репортаж о музее, усилена элегичными вокальными партиями. Кроме того, она выполнена в цвете. Постановочная же чёрно-белая часть — навязчивые игровые вставки — сумбурна и бессвязна. Фильм мог бы выглядеть более целостным и завершённым в своей визуальной простоте и исследовательской глубине, если бы документалистика не обратилась в докудраму. Остаётся неясной тональность, интонация этого повествования — непоследовательные прыжки из мажора в минор и обратно повергают зрителя в состояние недоумения. Всепоглощающая меланхолия и заунывно-скорбные песни внезапно сменяются бодрыми плясками. И в этом, разумеется, нет ничего плохого, смущает лишь сама внезапность, нелогичность этих разительных перемен.




Вот под руководством Монк актёры театрально-вычурно инсценируют быт иммигрантов на острове: «мастерски» сидят, стоят, бродят туда-сюда, кидаются из угла в угол, с каменными лицами лежат штабелями на полу. Но зачем? Уж не думает ли госпожа Монк, что зрители и посетители музея, разглядывая экспонируемые старинные фотографии, сами не в состоянии вообразить этих людей, некогда тысячами проходивших через остров... А заодно — и тех, кто их обслуживал, людей, оставивших после себя столь гигантское количество барахла, что хватило на целый музей (посуда, одежда, медикаменты, даже инвалидные кресла и костыли).


***

Что хотела донести нам мадам Мередит Монк? Сочувствие иммигрантам — этим встревоженным, обессиленным людям, с которыми на острове обращались, главным образом, как со скотом (клеймили их, прямо на одежде мелом выписывая: «этот хромой», «этот слепой», а этот — «идиот»)?




Нет, где там. Монк скорее демонстрирует нам скорбное бесчувствие своих пытливых ретроспекций, беспристрастно фиксируя обветшалый интерьер музея и густую поросль деревьев, кустарников и трав, обступившую здание со всех сторон и словно бы собирающуюся в конце концов его поглотить, стереть с лица Земли этот исторический артефакт. Лишь иногда это ощущение запустения и безмолвие пустынных коридоров нарушает стайка посетителей музея, цветастыми фигурами появляясь из ниоткуда. Вереница стремительно пронесётся перед объективом камеры и вновь исчезнет, едва соприкоснувшись с историей.




главная о насархиврежиссеры | журнал

Copyright © 2010 - 2015 Cineticle. All rights reserved | Design by GreenArtProject