Канны-2012: Карлос Рейгадас, Сергей Лозница

26.05.2012 11:02


На Каннском кинофестивале показали ленты «После мрака свет» и «В тумане».


Фильм Карлоса Рейгадаса «После мрака свет», который накануне фестиваля называли одним из фаворитов, по традиции разделил критиков. «Новой картине «Post Tenebras Lux» (на латыни «После Тьмы Свет») эксперты уверенно прочили «Золотую пальмовую ветвь». Вероятно, ошиблись: на пресс-показе фильм встретили недоуменными смешками и недовольным дружным «буууу». Фильм, меж тем, оказался довольно любопытным. Причудливый формат, выбранный Рейгадасом, превращает экран из прямоугольника в квадрат, а затемненные, нечеткие, намеренно расфокусированные углы сужают ракурс до круга в центре экрана. В нем, как в магическом зеркале, мы видим девочку, блуждающую по огромному полю среди коров, собак и лошадей. Темнеет, начинается гроза – и задается тон фильма, в котором отсутствует явная интрига, а действие, как бурная мексиканская природа, подчинено невидимой логике. Треск, удар – а потом молчание, невозмутимый покой, как после смерти человека, которая через короткое время превращается из трагедии в смутное воспоминание, в едва слышный отзвук. Рейгадас возвращает исходный смысл пришедшему из Латинской Америки словосочетанию «магический реализм», и уже за это одно заслуживает награды», - пишет разочарованный Антон Долин в Газете.

«Главное недоумение 65-го Каннского фестиваля» (есть еще вариант «Главное WTF») получает кинофильм Карлоса Рейгадаса «Post Tenebras Lux». PTL снят так, что местами напоминает фотографии на «Хассельблад». Сначала есть стойкое ощущение, что Карлос Рейгадас решил показать кинофильм «Древо жизни», потом — что в него вселился дух Микеланджело Фраммартино. Первая мысль: «Что это было?», потом кусочки пазла более-менее складываются, и понимаешь, что ты увидел запутанную историю бедствующего мексиканского народа (может, конечно, это и не так). PTL — Очень Странный, дьявольски красивый и довольно претенциозный фильм», -  Анна Сотникова, Афиша.

Андрей Плахов в Коммерсанте отмечает: «Рейгадас — мексиканский последователь Бунюэля, Дрейера и Тарковского. Новый фильм еще радикальнее предыдущих по языку: режиссер деформирует изображение; меняет формат экрана; экспериментирует с цветом, высекая из кадров природы магические моменты.  Природа не лечит в медицинском смысле: она жестоко сдирает покровы цивилизации, обволакивает, поглощает и в конечном счете растворяет в себе».

«На Каннском фестивале наметился еще один неожиданный поворот. В главном конкурсе показали «После мрака — свет» мексиканца Карлоса Рейгадаса — двухчасовую элегию про бесконечность течения жизни, рассказанную от лица сил природы. Своеобразный ответ тайцу Апитчанпонгу Вирасетасакулу. Снятая через особую оптику, размывающую закругленные границы, картина Рейгадаса в первую очередь — выдающееся визуальное произведение искусства», - Никита Карцев, Московский комсомолец.

«Если у Каракса смерть растворяется в кинематографе, то в новом фильме мексиканца Карлоса Рейгадаса она растворяется просто в природе. Свет — лучшее, что ему удается запечатлеть на пленке. Мягкий, белый, холодный, прозрачный, сумеречный. Фрагменты сельской жизни разбросаны по фильму как кусочки пазла — их нужно еще потрудиться собрать. К тому же, есть лишние элементы, никак не укладывающиеся в общий ход событий. Каждый кусочек этой мозаики интересно рассматривать и по отдельности. В основном это очень тактильные постельные, кухонные и дворовые сцены, в которых слова произносятся шепотом, ветер колышет волосы, капли скатываются по лицу. Кроме семейных нежностей есть еще комические сцены, связанные с бытом и нравами местных жителей, а также магические. В одной из них ночью в дом бесшумно заходит дьявол – красный флуоресцентный контур с рогами, копытами (CGI-анимация) и докторским чемоданчиком. Что он забыл в доме, остается загадкой, но, похоже, загадочность — именно то, чего добивается режиссер», - Камила Мамадназарбекова, Интервью.

Довольно резко о фильме высказывается Вадим Рутковский в GQ: «Шедевры, наконец, кончились, остались просто странности. Путаная, красивая (в сокуровском понимании красоты, с деформированной оптикой и «фаустовским» узким экраном), названная по-латыни Post Tenebras Lux («После тьмы свет») драма мексиканского понтярщика Карлоса Рейгадаса. Путаницу обеспечивает серия флешфорвардов (среди них — ужин со сравнительным обсуждением Толстого, Достоевского и Чехова и групповой секс в свингерской бане; пароль «Мы ищем номер "Дюшан"») и долгие грозовые пейзажи. Если бы не сбитая хронология, содержание уложилось бы в пару предложений».

«Рейгадас утверждает, что положил в основу картины свои путешествия по Латинской Америке и, в частности, по Мексике. Пейзажи, запечатленные камерой, у которой иногда разъезжается фокус, и впрямь завораживают. Но и заставляют задуматься о плагиате. Очень уж похож фильм «После мрака свет» на триумфатора позапрошлых Канн — картину Апичатпонга Вирасетакула «Дядюшка Бунми, вспоминающий свои прошлые жизни»: та же бессмысленность, та же претензия на «притчевость» и почти такие же красивые пейзажи… Карлоса Рейгадаса называют экспрессионистом в кино. Красивый эпитет, ничего не скажешь, но помимо настроения из фильмов все-таки хотелось бы выносить еще и какие-то смысловые, идейные впечатления», - Илона Еиазарова, Вокруг ТВ.

Другой скрытый фаворит Сергей Лозница с фильмом «В тумане» у критиков вызывал эффект соучастия и попытку поиска узнаваемости (наш фильм, наш режиссер и т.п.). Так Юрий Гладильщиков в РИА Новости пишет: «В тумане» - очень традиционное кино, которое смотришь другими глазами. В итоге эти нырки в прошлое, боюсь, многими, особенно иностранцами, будут не поняты. Или поняты не сразу. Вторая претензия - уже упомянутая традиционность фильма. Каждый день ходишь на каннские просмотры - и вдруг попадаешь на фильм Лозницы. И понимаешь, что это другое кино. Обычно в устах кинокритика словосочетание "другое кино" - это похвала. Но не в данном случае. Фильм "В тумане" выглядит старомодным - выходцем из советского кино 1970-х, пусть даже из лучшего и сопротивлявшегося официальной идеологии советского военного кино, фильмов Климова и Шепитько. Он не кажется актуальным».

«Если «Охота» Винтерберга - фильм лобовой и условный, сделанный грубым датским топориком. Картина Лозницы, хотя местами и чересчур опирается на литературные диалоги, выполнена несравнимо более тонким инструментом. Ритм ее выдержан как в ажурном музыкальном произведении. Все главные и второстепенные роли (особенно мужские) сыграны безукоризненно. С драматургической и кинематографической точки зрения это триумф», - Стас Тыркин, Комсомольская правда.

«Фильм каннская публика встретила аплодисментами. Но лично на меня картина не произвела впечатления. Кино получилось холодным, просчитанным. Герои – деревенские жители —  говорят литературным языком, правильно выстроенными фразами. Все они – на одно лицо (и все похожи на Сергея Лозницу – в этом явно есть что-то от Фрейда).  А еще в картине много самоцитат. Сцена, в которой отец  выпиливает с сыном игрушку, явно взята Лозницей из предыдущей картины «Счастье мое»… Все это позволяет сделать вывод, что в картине много самого Лозницы и мало Василя Быкова, нет в фильме ощущения трагизма, никому из героев ты не сопереживаешь, никого не жаль… », - Илона Еиазарова, Вокруг ТВ.

«Интеллектуал Лозница – из числа тех, кто постоянно проверяет гармонию (а чаще дисгармонию) алгеброй, за что регулярно получает упреки. «В тумане» тоже – математически рассчитанное кино. Но самое важное в этой формуле остается иррациональным, непостижимым. Традиционной психологической игры тут и не требуется: место инженерии человеческих душ занимает этика – которая, по Лознице, и есть высшая математика», -  Антон Долин, Газета.

Валерий Кичин, Российская газета: «Математический склад ума, который вывел на высочайший интеллектуальный уровень документалистику режиссера, в игровом кино ему начинает, по-моему, мешать. "В тумане" - фильм уже чисто игровой, поднявшийся над бытом, здесь жизнь нужно не фиксировать - а создавать заново. И пропадает ощущение спонтанности, возникает нарочитость построения кадра, движения персонажа, ракурса, слезы, выкатившейся из глаза именно тогда, когда нужно. Я надеюсь, что мощный талант Сергея Лозницы сумеет пройти этот болезненный переходный этап. Его новый фильм, где мощный литературный образ был переведен на язык кино со слишком болезненными потерями, доказывает, что это не совсем так».

«В тумане» Сергея Лозницы — еще не шедевр, но фильм по-настоящему зрелого автора. Фирменный лозницевский холод, в котором одинаково неуютно себя чувствуют как циники, так и оптимисты, расколол международных критиков напополам. Но в любом случае даже в таком сильном конкурсе, как в этом году, у Лозницы весьма высокие шансы на награду», - Никита Карцев, Московский комсомолец.

«На первый взгляд, Сергей Лозница снял необычное для себя кино. Традиционное. По стилистике и по повести Василя Быкова «В тумане». Но линейное повествование – о двух партизанах, пришедших в избу к путевому обходчику, чтобы совершить над ним расправу якобы за предательство, режиссер расклеил флэшбеками. Они врезаны в генеральный сюжет, происходящий ранней осенью, монтажно изящно. И эффектно – фрагменты прошлого двух героев случились белоснежной зимой», - Зара Абдуллаева, Искусство кино.

В свою очередь Мария Кувшинова в Openspace, наоборот, поддает фильм Лозницы серьезной критике: «Самые сильные моменты фильма связаны с мучениями железнодорожника Сущени, которого посчитали предателем именно потому, что он не предал своих (как всегда инфернальный Влад Иванов играет немецкого коменданта, который в наказание за отказ от сотрудничества не вешает, а выпускает пленника). Пугающее дребезжание безысходности ощущается в сцене диалога мнимого предателя с настоящим; красивый туман накрывает путников, напоминая иностранному зрителю о Тарковском; на этом, пожалуй, все — фильм Лозницы довольно тосклив, а «Проверка на дорогах» уже 30 лет как снята».

 


главная о насархиврежиссеры | журнал

Copyright © 2010 - 2015 Cineticle. All rights reserved | Design by GreenArtProject