Бытует мнение, что одному из главных беларуских классиков Владимиру Короткевичу не везёт с экранизациями: «Дикая охота короля Стаха» Валерия Рубинчика была-де излишне эстетской и вольной по отношению к первоисточнику, «Чёрный замок Ольшанский» Михаила Пташука якобы оказался сух и не «романтичен»; к тому же, по мнению критиков, оба фильма получились недостаточно «беларускими». Михал САНДЫГА обращает свой взгляд на новую версию «Чёрного замка» – последний по времени «национальный блокбастер» производства «Беларусьфильма», – вводит его в общий контекст беларуского кино и оглашает приговор всей отвечавшей за него студии.
Реж. Кирилл Кузин
Беларусь, 140 мин., 2024
Годовой бюджет «Беларусьфильма» в последние годы составлял 7-8 млн. долларов – это даже меньше, чем у большинства «независимых» голливудских фильмов, и потуги снять «национальный блокбастер», которыми на главной студии страны балуются со времён «Княгини Слуцкой» (2003) Юрия Елхова, напоминают мещанские попытки причаститься к роскоши в духе покупки коробок от айфона. Тем не менее, периодически для студии оказывается необходимо в очередной раз попробовать подступиться к «национальному наследию». И хотя сами по себе «нации», как известно, являются относительно современными образованиями, их легитимация всегда в той или иной степени требует обращения к домодерному периоду, и несмотря на недоверие чиновников к досоветской истории страны и многолетние старания студийных режиссёров сделать нашим центральным мифом нарратив Великой Отечественной войны, в итоге «национальный блокбастер» неизбежно рассказывает о событиях времён Полоцкого княжества, ВКЛ, Речи Посполитой или на худой конец лиминального периода начала XX века, когда «современность» как бы ещё не вполне наступила.
Строго говоря, «блокбастером» и «хитом» фильм можно окрестить только в случае успешности проката, однако ответственный за «Чёрный замок» бывший директор «Беларусьфильма» Юрий Алексей свой главный проект называл так ещё в самом начале съёмок и продолжал называть даже когда уже стало ясно, что зритель на картину идти не хочет. Что поделать, и чиновникам, и иным зрителям неймётся увидеть наконец исторический эпос, снятый с размахом голливудского «Храброго сердца» или, по меньшей мере, польского «Огнём и мечом». А то, что на это нет ни денег, ни ремесла, ни таланта – видимо, уже дело третье.

В надежде привлечь в кинотеатры хотя бы российского зрителя в режиссёрское кресло был призван Кирил Кузин, что логично, ведь его «Самый лучший фильм» – идеальное реноме для экранизации национальной классики. Сценаристом оказался Глеб Шпригов, актёрами – тоже по большей части целая россыпь разнокалиберных россиян. Разумеется, разбираться в первоисточнике «варяги» не стали, да и зачем: не для того их пригласили, ведь весь проект, по сути, попытка культурной автоколонизации. На российского зрителя рассчитана первая же сцена «Чёрного замка», где очерчивается главный конфликт исторического пласта сюжета: православные беларусы не хотят перекрещиваться, а нехорошие католики прибегают к прямому насилию и предательству, чтобы навести свои западные порядки на здешних землях. Оставшийся за кадром московский царь Алексей, разорявший восточные территории Речи Посполитой со своей директивой «унии не быть, латинству не быть, жидам не быть», надо полагать, как раз и стремился вызволить православных братьев, и война лишь по недоразумению запомнилась беларусам как Кровавый потоп.
К счастью, на этом идеологическое переобрамление заканчивается – но не заканчиваются проблемы фильма. Кажется, на его производство не хватило не только денег, но и терпения: даже многие не требующие особых затрат искажения картинки вроде тех, которыми принято обозначать переход к воспоминанию или сну, или любое изменённое состояние сознания у персонажей нередко сняты так топорно, будто их делали на видео-редакторе для начинающих. Что ещё хуже, «Чёрный замок» выглядит не просто состряпанным на коленке – в нём начисто отсутствует какой-либо стиль. Сравнить хотя бы со, снятой ещё дешевле, старой телеэкранизацией: жуткая сцена в подземелье выглядит теперь так, как если бы главные герои попали в квест-рум, где им со всей очевидностью ничего не угрожает.
Вероятно, имея в виду, что их пригласили на «партизанфильм», авторы не смогли обойтись без вкрапления действий периода Второй мировой войны, при этом единственная сцена с нацистскими офицерами кажется обязательным кивком «Беларусьфильму» и лишена не то что жёсткого натурализма Пташука, – её вообще сложно вспомнить по окончании просмотра.

У Короткевича и у Пташука XVII век, военные годы и «современность» (60-е – в книге, 50-е – в предыдущей экранизации) были объединены общим переживанием истории разом как травмы и клада-наследия (в разных пропорциях). В версии же Кузина исторические сцены и попытки увязать их с более современным пластом сюжета опираются скорее на «Дикую охоту короля Стаха» Рубинчика, явно пытаясь перещеголять его размахом, но фальшивя на каждой ноте. На этом блёклом фоне даже попадание в кадр палача в комичной жилетке-топике, обнажающей его оплывшие бока, кажется глотком воздуха, – не свежего, но хоть какого-то. Ближе к финалу «Чёрный замок» и впрямь срывается на территорию неуклюжего, но забавного би-муви, когда создатели решают превратить одного из персонажей в индийского зомби. Но то ли режиссёр, то ли ответственные чиновники из Минкульта побоялись перевести сюжет на новые рельсы. Закадровый кукловод одёргивает заигравшихся персонажей, и в самом конце всё возвращается на круги своя: нам покажут гладенькую, блестящую Национальную библиотеку, заставят слушать лекцию об истории с неизбежной PowerPoint презентацией, много пафосных речей о любви и народной памяти, а также представят тизер возможной экранизации «Дикой охоты короля Стаха» – которой наверняка уже не будет, ведь сменился и директор студии, и общий идеологический вектор её фильмов. Однако посмотрев «Чёрный замок» сложно ностальгировать о годичной давности прошлом студии и сожалеть об их нереализованных замыслах. В одной из сцен кузинского фильма «психиатр» одним прикосновением ладони вызывает в памяти забытое, и если в момент просмотра это скорее раздражает, напоминая о продукции РЕН-ТВ, а не о Короткевиче, то выйдя из кинозала, многие наверняка мечтательно припомнят как раз этот эпизод: вот бы с такой же лёгкостью забыть о только что просмотренном фильме.

Михал Сандыга
***
Папулярнае меркаванне, што Уладзіміру Караткевічу дзюжа не шанцавала з экранізацыямі: «Дзікае паляванне караля Стаха» было празмерна эстэцкім і вольным з першакрыніцай, мінулы «Чорны замак Альшанскі» нібыта аказаўся занадта сухі і недастаткова «рамантычны», і абодва фільмы, згаджаюцца многія крытыкі, не былі дарэшты «беларускімі». Міхал САНДЫГА звяртае свой позірк на апошні пакуль што «нацыянальны блокбастар» вытворчасці «Беларусьфільма» («Чорны замак», 2024), уводзіць яго ў агульны кантэкст беларускага кіно і прамаўляе прысуд усёй адказнай за яго студыі.
«Чорны замак» («Чёрный замок»)
Рэж. Кірыл Кузін
Беларусь, 140 хв., 2024
Гадавы бюджэт «Беларусьфільма» ў апошнія гады складае ўсяго 7-8 млн. долараў, што саступае нават большасці «незалежных» галівудскіх стужак, таму патугі зняць «нацыянальны блокбастар», каторымі на галоўнай студыі краіны забаўляюцца з часоў «Анастасіі Слуцкай» (2003) нагадваюць местачковыя спробы прычасціцца да багацця, як калі нехта купляе каробку ад айфона. Пры тым няхай сабе самі па сабе «нацыі», вядома, з’яўляюцца адносна сучаснымі ўтварэннямі, іх легітымацыя заўжды ў той ці іншай ступені патрабуе звароту да дамадэрнага перыяду, і ў выніку павялося так, што перыядычна аказваецца неабходна чарговы раз паспрабаваць прыступіцца да «нацыянальнай спадчыны», і нягледзячы на недавер чыноўнікаў да дасавецкай гісторыі краіны, а таксама шматгадовыя спробы студыйных рэжысёраў зрабіць нашым цэнтральным міфам наратыў Вялікай Айчыннай вайны, «нацыянальны блокбастар» непазбежна распавядае аб падзеях часоў Полацкага княства, ВКЛ, Рэчы Паспалітай, альбо на благі канец лімінальнага перыяду пачатку XX стагоддзя, калі «сучаснасць» нібы яшчэ не наступіла напоўніцу. Пацешна пры гэтым, што хоць строга кажучы «блокбастарам» і «хітом» фільм можна ахрысціць толькі ў выпадку паспяховасці пракату, адказны за «Чорны замак» былы дырэктар студыі Юры Аляксей свой найбуйнейшы праект называў так і ў самым пачатку працы, і калі ўжо стала відавочна, што глядач на карціну не пойдзе. Нічога не зробіш, і чыноўнікам, і некаторым гледачам свярбіць убачыць нарэшце гістарычны эпас з размахам галівудскага «Храбрага сэрца» або польскага «Агнём і мячом», а што на гэта няма ані грошай, ані рамесніцтва, ані таленту, – відаць, ужо справа трэцяя.

Спадзеючыся завабіць у кінатэатры хаця б расійскага гледача рэжысёрам быў запрошаны Кірыл Кузін, бо натуральна ж, сумна вядомы «Найлепшы фільм» – ідэальнае рэнамэ для экранізацыі нацыянальнай класікі. Сцэнарыстам пазвалі Глеба Шпрыгава, акторамі – таксама збольшага цэлы россып расіянаў рознага калібру. Зразумела, разбірацца ў першакрыніцы запрошаныя «варагі» не сталі, ды і навошта: не для таго іх запрасілі, бо ўвесь праект па сутнасці спроба культурнай аўтакаланізацыі. Для таго, відаць, каб неяк наблізіць фільм расійскаму гледачу ў першай жа сцэне акрэсліваецца галоўны канфлікт гістарычнага пласта сюжэту: праваслаўныя беларусы не хочуць перахрышчвацца, а нядобрыя католікі звяртаюцца да зброі і здрады, каб навесці свае заходнія парадкі на тутэйшых землях. Закадравы маскоўскі цар Аляксей, войскі каторага спусташалі ўсходнія тэрыторыі Рэчы Паспалітай у адпаведнасці з дырэктывай «уніі не быць, лацінству не быць, жыдам не быць», відаць, акурат імкнуўся вызваліць праваслаўных братоў, і вайна толькі праз непаразуменне запомнілася беларусам як Крывавы патоп.
На шчасце, на гэтым ідэалагічнае пераабрамленне збольшага заканчваецца, – але праблемы фільма толькі пачынацца. Здаецца, на яго вытворчасць не хапіла не толькі грошай (менавіта «фантастычныя» эфекты нязменна дрэнныя), але і цярпення: нават шматлікія скажэнні экрана, каторыя не патрабуюць асаблівых выдаткаў, накшталт тых, якімі прынята пазначаць пераход да ўспамінаў ці сноў, ці любы іншы зменены стан свядомасці, нярэдка (але не заўсёды) такія нязграбныя, быццам іх рабілі на відэа-рэдактары для пачаткоўцаў. Што яшчэ горш, «Чорны замак» выглядае не проста бедным і зробленым на каленцы, у ім цалкам адстутнічае які-кольвечы стыль, ды і наогул выразнасць. Параўнаць хаця б з яшчэ больш таннай старой экранізацыяй, жудасная сцэна ў сутарэннях замка выглядае зараз, нібы галоўныя героі ўсяго толькі трапілі ў квест-рум, ім з усёй відавочнасцю нічога не пагражае. Напэўна маючы на ўвазе, што іх запрасілі на «партызанфільм», аўтары не змаглі абыйсціся без украпіны перыяду Другой сусветнай вайны, але адзіная сцэна з нацысцкімі афіцэрамі выглядае менавіта абавязковым кіўком партфоліа студыі і пазбаўлена не толькі жорсткага натуралізму Пташука, яе наогул цяжка ўзгадаць пасля прагляду.

У Караткевіча і Пташука XVII стагоддзе, ваенныя гыды і «сучаснасць» (60-я ў кнізе, 50-я в мінулай экранізацыі) былі аб’яднаныя агульным перажываннем гісторыі як адначасна траўмы і скарба-спадчыны, у розных прапорцыях. У першакрыніцы Караткевіча адчувалася раўнацэннасць і непарыўная сувязь аднаго і другога, у фільме 1984 года скарб аказаўся даволі ўмоўным (паводле адной з рэцэнзій – «вартая жалю кучка манет і нейкая залатаватая пацяруха»), а вось увасоблены ў вобразе Лапатухі-Габрука боль глядзеў з экрана асабліва пераканаўча. У версіі ж Кузіна абодва бакі медаля адсутнічаюць і чысценькія вуліцы сучаснага Мінска знятыя нібы для сацыяльнага роліка да Дня горада, акторы не іграюць, бо ім няма чаго іграць, а за мантаж адказваў, здаецца, штучны інтэлект. Цікава, што ў гістарычных сцэнах і ў спробе зладзіць іх з больш сучасным пластам сюжэту Кузін абапіраецца хутчэй на «Дзікае палявання караля Стаха» Рубінчыка, відавочна спрабуючы пры гэтым перасягнуць яго непатрэбным размахам, але стылістычна фальшывячы на кожнай ноце. На гэтым бляклым фоне нават з’яўленне ў кадры ката ў камічнай камізэльцы-топіку, каторая цалкам агаляе яго самавіты трыбух і аплыўшыя бакі, здаецца глытком паветра; не свежага, але хоць якога. У гэтым пазбаўленым усялякага гумару і драйву фільме мульцяшны кат здаецца выпадковым пападанцам, і хаця бліжэй да фіналу «Чорны замак» такі аднойчы сапраўды зрываецца на тэрыторыю нязграбнага, але трохі забаўнага бі-муві, калі адзін персанажаў аказваецца натуральным індыйскім зомбі, ці то рэжысёр, ці то адказныя службоўцы з Мінкульта пабаяліся перавесці сюжэт на новыя рэйкі, і ў выніку не выходзіць нават «настолькі дрэнна, што ўжо добра». Закадравы батлеечнік абрывае свавольных персанажаў, і ў фінальнай сцэне ўсё вяртаецца на свае месцы: гладзенькая, бліскучая Нацыянальная бібліятэка, лекцыя па гісторыі з непазбежнай PowerPoint прэзентацыяй, пафасная прамова пра любоў і народную памяць, а таксама цізер магчымай будучай экранізацыі «Дзікага палявання караля Стаха», якой ужо напэўна не наканавана быць рэалізаванай, бо змяніўся і дырэктар студыі, і агульны ідэалагічны вектар яе фільмаў. Аднак толькі паглядзеўшы «Чорны замак» цяжка настальгіраваць пра леташняе мінулае студыі ды іх нерэалізаваныя задумы. У адным з эпізодаў фільма «псіхіятр» выклікае ў памяці забытае адным дотыкам далоні, нагадваючы аб прадукцыі РЕН-ТВ, а не аб Караткевічы, і падчас прагляду гэта хутчэй раздражняе, але па выхадзе з кіназалі многія пэўна летуценна ўзгадвалі гэты момант: вось бы з такой жа лёгкасцю можна было і забыцца на толькі што прагледжаны фільм.

Міхал Сандыга
