«Мой мексиканский брецель» Нурии Хименес. Фрагмент сценария

Перевод с английского: Лариса Крайник



«Мой мексиканский брецель», награждённый призом кинофестиваля в Роттердаме, один из самых хитроумных фильмов года. Испанская режиссёрка Нурия Хименес воссоздает из домашних архивов историю своих родственников – супружеской пары. Леон, военный лётчик в отставке, делал записи на ручную кинокамеру, оставив после себя гирлянду кадров из множества туристических маршрутов. Вивиан, его супруга, вела дневниковые заметки, доверяя бумаге проницательные наблюдения за повседневной жизнью и маленькие личные тайны. Укладывая друг на друга изображения и слова (в виде титров), Хименес превращает свой дебют в диалог между мужчиной и женщиной, между кинематографом и литературой. Диалог, внутри которого текст и картинка вступают в особенно напряжённые отношения падая друг другу в объятия и в то же время страстно критикуя, испытывая ревность, таясь и проникая в чужие секреты.

Но когда слова и изображения начинают противоречить друг другу, возникает вопрос какой из элементов рассказа обманывает наши чувства? Фильм Хименес лабиринт для зрительского взгляда, внутри которого невозможно отличить вымысел от реальности. Поэтому мы предлагаем вам необычный опыт, один из способов войти в этот лабиринт: прочесть фрагмент из дневникового текста Вивиан (в переводе Ларисы КРАЙНИК) отдельно от движущихся изображений, довериться его обаянию, чтобы затем испытать полученное впечатление на прочность уже воочию.


В прошлый вторник я нашла на чердаке коробку с какими-то вещами дяди Пола. Меня заинтересовала одна красная книга без названия. Её автор – некто Паравадин Канвар Харджаппали, она была опубликована в Мексике в 1919 году. На первой странице можно прочесть: «Бог тоже сомневается в твоём существовании».

Я начала читать её, и она меня очаровала. Например, вот: «Меня в равной степени удивляет то, что мы не проводим всё своё время, убивая друг друга, и то, что мы не проводим всё своё время, занимаясь любовью».


На мой взгляд, счастье, пусть даже искусственно вызванное, временное или иллюзорное, можно только приветствовать. Как говорит Харджаппали, мы живём в поисках средства забыть о своей уязвимости, и если не через Ловедин, то при помощи текилы, масла, любовника, Бога или войны.




Вчера мы играли в Старых Свистунов. Леону был задан вопрос, эгоист он или нет. Он сказал, что нет. Потом ему предложили решить дилемму: представь, что тебе или Вивьен нужно прыгнуть с утёса ради спасения человечества. Ты позволишь Вивьен прыгнуть или прыгнешь сам? Он сказал: я возьму Вивьен за руку и прыгну вместе с ней.


Во время спуска с горы на лыжах наступает момент, когда я чувствую, что конца пути нет. Появляется ощущение, что я могла бы ехать бесконечно, дальше и дальше вниз, пока не потеряю из виду весь белый свет. Ночью я переживаю нечто схожее. Но по иной причине. Я вижу один и тот же кошмарный сон. Гигантская сова смотрит на меня из спальни. Я в отчаянии ищу, куда мне спрятаться, но комната абсолютно пуста. Я хочу выйти, но дверь превратилась в стену. Внезапно я понимаю, что выхода нет. И тут, вся в поту, я просыпаюсь.





Вчера мы изрядно напились, и Рита рассказала историю, которая сильно на меня подействовала. Оказывается, у Кати была сестра Ева, которая погибла в бомбардировке Шаффхаузена. Это случилось 1 апреля 1944 года, в день рождения Риты. Это была ошибка. Американцы думали, что бомбят Германию. С тем же успехом это могли бы быть немцы, которые думают, что бомбят американцев.


Яхту Леона, наконец, достроили. Завтра мы впервые выходим на нём в открытое море. Мне не очень нравится яхта, но я впервые вижу Леона столь же воодушевлённым, как и в те дни, когда он летал. Это замечательно, снова видеть его таким.





Леон просто одержим яхтой и кинокамерой. Меня уже тошнит от того, что он смотрит на меня только через объектив. Как будто целится в меня из ружья и вот-вот выстрелит.


Я попросила Леона научить меня управлять яхтой. Я не просто обожаю рулить, меня совсем не укачивает в такие минуты. Плохо то, что Леон практически не даёт мне штурвал. Он также научил меня снимать камерой. Но я предпочитаю писать. Я думаю, что киносъёмка – одна из лучших форм самообмана. Кроме того, это отчаянная борьба с одиночеством. И красивый способ исчезнуть и стать животным или Богом. Если ты снимаешь, тебе не обязательно жить. И не надо никому ничего объяснять.





Я уже не понимаю, снимаем ли мы то, чем мы занимаемся, или мы занимаемся чем-либо только затем, чтобы снять это на камеру. Именно это и происходит с Леоном, когда он снимает и ведёт машину. Это удовлетворяет сексуальное влечение, и ему кажется, что он бросает вызов смерти. Согласно Харджаппали, жизнь – это сочетание свободы и неволи. Пропорции этих составляющих варьируются в зависимости от индивида и обстоятельств, в которых он находится.


Сегодня на берегу моря мы наблюдали за красивой чёрной свиньёй. Точнее, это я наблюдала. А Леон её снимал. Он всё ещё одержим. Сегодня по всему острову проходят празднования. Леон собирается снимать салют со стороны моря.




Перевод с английского: Лариса Крайник


Единственные московские показы фильма «Мой мексиканский брецель» состоятся 26 сентября в рамках фестиваля «Панорама» в кинотеатрах Москино «Звезда» и «Салют».




главная о насархиврежиссеры | журнал

Copyright © 2010 - 2020 Cineticle. All rights reserved | Design by GreenArtProject