«Ну не знаю»: книга Иржи Менцеля

Авторы: Максим Селезнёв, Дмитрий Буныгин



C 19 сентября по 5 октября в кинотеатре Пионер пройдет ретроспектива чешского классика Иржи Менцеля при поддержке Чешского центра и Чешского дома. Откроет фестиваль сам режиссер, лично представив публике свой самый известный фильм «Поезда особого назначения». А уже завтра состоится презентация книги авторства чешского кинематографиста. Сборник эссе под заголовком «Ну не знаю» – коллекция ироничных рассказов Менцеля, собранных и переведенных с чешского Викторией Левитовой, выходящих в издательстве «Киноведческие записки».

О том, почему даже самая досужая и легкомысленная болтовня, аккуратно собранная Менцелем под одну обложку, достойна вашего внимания, рассказывают Максим СЕЛЕЗНЁВ и Дмитрий БУНЫГИН.


Максим Селезнёв:

Попробуем рассортировать газетные фельетоны, из которых собралась эта книжечка, на три главных раздела.

Первым и самым пузатым, конечно, станет болтовня. Менцель с азартом пенсионера горазд молоть языком обо всем на свете – об уродливости авангардного искусства и конкурсах красоты, о борьбе с курением и о том как однажды он уронил пани Грабалову, как ужинал с финским президентом-«маложоркой», как похудел на семь килограмм, как гулял по красной дорожке Канн, а чаще и охотливей всего – о том, как смотрел телевизор. В самом начале пан режиссер кокетливо оговаривается, мол, «телевидение я, кхе-кхе, смотрю нечасто», но впредь себя не сдерживает, упоминая передачи с периодичностью в десять страниц. Чем же порадует чешское ТВ? Вертлявые политики, кровавые триллеры, развращающие молодежь и общий упадок нравов. Занимательно.

Регулярные теле-включения перекидывают мостик ко второму регистру менцелевского письма – брюзжанию. Из сообщений автора мы узнаем, что в Чехии после 89 года царит «плебейский демократизм», на место согласия заступила тупая неуступчивость, а юношеский максимализм так и вовсе краев не знает. Что до нас, зрителей современных фильмов, все мы воспитываем в себе бесчеловечность и равнодушие, зазря поддаваясь обаянию экранных садистов. Пару раз горькие подхихикивания над социальными условностями преображаются в остроумные сатирические зарисовки, а все-таки чаще Менцель лишь неодобрительно покачивает головой. И хотя словами-то он ворочает будь здоров – комфортно и приятно быть его читателем, – но в полноценные юморески эти истории превращаются с явной неохотой.

С первых страниц автор в декларативной манере сообщает о любви к жанру шутки. Сам же, вместо того, чтобы побаловать читателя пускай анекдотцем, так и продолжает на протяжении всей книги выражаться решительно декларациями. Поэтому назовем третью группу его рассказов апологиями. Пан Менцель встает на защиту хорошего вкуса, здравого смысла, умеренной цензуры и пользы строгого воспитания. В чем для русского читателя послышится слабое созвучие с дурашливой автобиографией другого режиссера-пересмешника, Сергея Соловьева: в предисловии к своему трехтомнику тот в ласково-хитрой манере обрисовывал все преимущества конформизма. Иржи Менцель вторит коллеге, делая это чуть более прямолинейно – «чтобы быть конформистом, то есть человеком приличным, сегодня, в этом странном мире — мире, который стремительно уносится вперед, требуется все больше смелости».

Наверное, самое интересное в словах чеха и вправду проявляется между строк, о чем пишет автор безупречного перевода Виктория Левитова. Есть такой трюк, учит нас Менцель, как отличить хорошего артиста от дряного – на время выключить звук, отвлечься от содержания речи и все внимание сосредоточить на мимике, жестах актера. А что если применить тот же фокус к самому Менцелю? Отключить и его болтовню и стариковские брюзжания и вкусовые предпочтения. Останется ли перед нами беспомощный паяц или все-таки обнаружится по-настоящему интересный человек? Несколько парадоксов – вот, что мы увидим прежде всего. Несколько рассказов, которые невозможно отрядить ни под одну из вышеперечисленных рубрик. Например, упоминание о нереализованной экранизации дневников Альберта Шпеера, главного архитектора нацистской Германии и очень неопределенной фигуры. Или другое неснимаемое противоречие – смех, сквозь который чешский режиссер читал о трагедиях и бедах в ироничных романах Богумила Грабала. С той же легкостью Менцель пишет о смерти и похоронах дорогого друга. В конце концов, «отключая звук» в книжке знаменитого чеха, остается именно она – не сходящая с его уст улыбка. «То, что сказано с улыбкой, отпечатывается в нашем сердце навечно» – не скупится на мягкие афоризмы автор. Что ж, в искренности и обезоруживающем обаянии улыбки самого Иржи сомневаться не приходится.

Да, Менцель много и попусту болтает, проявляет возмущение и раздает одобрения – как и все мы сегодня. Короткая его книжечка сильна не каждой своей побасенкой, но всеми ими одновременно. Историйки и частные наблюдения сливаются в один ничем не приукрашенный поток повседневной речи. И как живой, искренний отрезок трепотни, взятый прямо личной жизни – она бесценна. И уже неважно, о чем именно высказывается наш герой – о кинематографе ли, или о каком-нибудь пришедшем на ум галстуке.


Кадр из фильма «Поезда под пристальным наблюдением» (1966), реж. Иржи Менцель


Дмитрий Буныгин:

Звонкое и вздорное пустословие, назидательный тон, возмутительные силлогизмы и, следовательно, мания облачать проповеди в шкурку анекдота – российскому читателю не привыкать к байкам указанного свойства. Чтение в России – процесс скорее физиологический, а глутаматный слог Довлатова, Веллера и Лозы – трех граций-прим русскоязычной колумнистики свободных тем – равно присущ газетным колонкам Иржи Менцеля, и остается сожалеть о мизерном тираже сборника «Ну не знаю», очевидно, предназначенного самым широким массам. Срока годности нет: глупость бессмертна, а уж с приставкой «благо» – подавно.

Случайный пассажир во стане чешской новой волны, Иржи Менцель стараниями близоруких киноведов был ошибочно приписан к компании Формана, Хитиловой, Немеца, Яромила Иреша, Эвальда Шорма, Юрая Герца, хотя считать такую вольность саботажем было бы неверно – это всего лишь возмутительная шутка: все равно что упомянуть Эльдара Рязанова через запятую после Тарковского, Муратовой, Сокурова и Кайдановского. Оскароносный и всемирно нашумевший «Поезда под пристальным наблюдением» – предмет пожизненного бахвальства для Менцеля – по прошествии лет сам собой скатился с пьедестала и занял наконец приличествующее место пикантной молодежной комедии (абсолютно в струе с опытными образцами вроде «Горячей жевательной резинкой» и прочими «Американскими пирогами»), где смутные поползновения какого-либо смысла втоптаны обратно под градом сексуально окрашенных юмористических эскапад. Тем же градом необязательного и, будем честны, наигранного и даже фальшивого зубоскальства сыпет и «Ну я не знаю»: автор натужно копит поводы для недовольства, то высмеивая галстук (!), то посвящая свои «нунезнайки» памфлету в адрес экологических активистов (?!) или дежурной отповеди критикам, которые, видите ли, пишут рецензии из «личной антипатии». Как будто чего-то иного заслуживает режиссер кино и театра, что молится Феллини и топчется на Бергмане с Годаром, а чтобы культурная накипь и репутация аутера не вводили в заблуждение сородичей Менцеля по социальному классу (средний класс – нет, ниже среднего: мелкий буржуа, не изживший свое крестьянские ухватки), ратует за тюремное заключение для наркозависимых.





главная о насархиврежиссеры | журнал

Copyright © 2010 - 2015 Cineticle. All rights reserved | Design by GreenArtProject